Книга Натуральный обмен, страница 147 – Татьяна Солодкова

Я задрал голову, чтобы встретиться с принцессой взглядом.

— Я люблю тебя, — серьезно сказал я.

Я любил ее давно и крепко, но как-то так вышло, что еще ни разу не произносил это вслух.

Эйнира рассмеялась:

— Неужели? А я-то думала, страдаешь, через силу терпишь.

Вот так, ты впервые в жизни признаешься кому-то в чувствах, а она насмехается.

Я сделал вид, что обиделся, гордо скрестил руки на груди и отвернулся. Но номер не прошел, то, что обида напускная она заметила сразу.

Эйнира провела рукой по моим волосам и мягко сказала:

— Ты же сам знаешь, поступки говорят гораздо больше слов.

— Тогда, судя по твоему поведению, ты меня тоже любишь, — заключил я, все еще строя из себя обиженного. — Хотя кто тебя знает, может, терпишь, страдаешь, — передразнил я ее.

— Конечно, люблю, — это звучало так просто и в то же время очень важно.

Я, наконец, принял вертикальное положение и поцеловал ее, потом вдруг вспомнил:

— Совсем из головы вылетело! Хотел сегодня отнести книги в библиотеку и взять что-нибудь новое.

— К чему спешка? — удивилась Эйнира. — Это же твоя библиотека, хоть ночью отнеси, хоть завтра, а можешь слугам поручить.

— Ну уж нет, — заупрямился я. — Леонер не верил, что я успею прочесть эти книги всего за три дня, а мне понадобилось даже меньше, должен же я утереть ему нос. Если он сдержал обещание, то еще может поджидать меня в библиотеке, — а, зная вредность Леонера, можно быть уверенным, что он высидит там несколько часов, чтобы потом гордо заявить, что я не явился и проиграл. — Пойдешь со мной?

Эйнира рассмеялась.

— Ну как я могу отказать, если у вас библиотечная дуэль с Его Святейшеством.

— С Его Вредностью, — буркнул я, встал и протянул принцессе руку. — Ладно, надо поторопиться, пока он не записал себя в победители.

Мы забежали в мои покои, где я сгреб в охапку книги, и отправились наверх в расположенную в башне библиотеку.

Оставив охрану у дверей, мы вошли внутрь. Библиотека была огромной, собранная не одним поколением Дайонов, самая большая и полная во всем королевстве. Мечтой многих профессоров было попасть сюда.

Лучи заходящего солнца проникали в помещение сквозь витражные стекла, в первое мгновение ослепив после полутемного коридора. Сначала мне показалось, что мы опоздали, и здесь никого нет, но потом я услышал голоса за одним из стеллажей. Так и знал, что вредность Леонера не знает границ, дождался-таки!

Я поднес палец к губам, подавая Эйнире знак, чтобы не шумела, и бесшумно двинулся вдоль полок, желая застать врасплох.

Когда между мной и говорящими остался один стеллаж, идущий от пола до самого пололка, я остановился, прислушиваясь. Принцесса замерла за моим плечом.

— Да ладно тебе, — говорил Мельвидор, — ну не пришел и не пришел. Подумаешь, не успел прочитать, зато у него хватило честности, чтобы признать это, а не притащить нечитанные книги, только для того, чтобы что-то там тебе доказать.

— А надо отвечать за свои слова, — огрызнулся монах.

— Ты не прав, Леонер, — снова вступился за меня Мельвидор. — Мальчик как загнанная лошадь, причем загонял себя сам. Он очень старается, ты не можешь не признать.

Монах зашипел.

— Мне хочется тебя ударить каждый раз, когда ты говоришь об этом парне с такой нежностью.

В ответ тяжелый вздох:

— Я, правда, горжусь им. И мне с каждым разом все труднее смотреть ему в глаза.