Книга Натуральный обмен, страница 218 – Татьяна Солодкова

Боже мой, сколько же информации хранится у меня в голове? Лица, имена, звания... Я знал каждого, кто служил мне. Слишком много ненужных сведений для головы, которой недолго осталось оставаться на плечах.

Мне захотелось окликнуть стража по имени, но я сдержался. Кому и что я скажу? Этот человек был предан мне, когда я был принцем, а затем королем. Но он был предан не человеку, а Карадене, как верно выразился Кор. А так и должно быть.

Я подошел к решетке, протянул руку между прутьев и сжал холодную ладонь Эйниры.

— Я думал, ты уже не придешь.

Она покачала головой.

— Я не могла не прийти, завтра к тебе уже никого не пустят.

— Наверное, — правилами посещения приговоренных я прежде не интересовался, но если нам больше не удастся поговорить... — Эйни, я так много хочу тебе сказать...

— Не нужно, — она решительно приложила палец к моим губам, — я все знаю.

— Но... — возмутился я.

— Надежда умирает последней, — уверенно заявила Эйнира. — И до завтра еще достаточно времени, многое может измениться.

Вот теперь я нахмурился. Если они задумали какое-то самоубийственное мероприятие по моему спасению...

— Где Рей? — спросил я, чувствуя, что без него тут не обошлось. — За эту неделю он ни разу ко мне не пришел.

— У него много дел.

Я уже хотел разразиться тирадой на тему «Какие, к черту, дела?», но Эйнира сделала большие глаза и чуть качнула головой в сторону, куда ушел стражник. Боится, что нас послушают? Ну, точно, этот безумец что-то затеял!

— Уходите! — вдруг окликнул стражник, появляясь в зоне видимости. — Кор делает обход постов. Мне влетит, если он вас увидит.

Я нехотя выпустил руку Эйниры.

— Иди, — прошептал я. — И, помнишь, ты просила разрешения не присутствовать при публичной казни Эрвина? Так вот, завтра ты тоже можешь не смотреть.

Она подарила мне злой взгляд и твердо ответила:

— Я приду. Несмотря ни на что. И как бы все ни сложилось.

Я снова поймал ее руку и прижал к губам, прощаясь.

— Я люблю тебя.

— Я тебя тоже люблю, — эхом повторила Эйнира. — Только не теряй надежды, обещай мне, не теряй надежды.

Я пожал плечами.

— Обещаю.

Если ей станет от этого легче, я готов был пообещать все, что угодно.

Эйнира позволила Кливеру себя увести. Они ушли, а я все еще стоял у решетки и смотрел им вслед.

Мне, действительно, оставалось только надеяться, что Рейнел все это время занят не подготовкой восстания. Этого я боялся больше всего, возможно, ему бы удалось найти необходимое число моих сторонников, но моя жизнь не стоит массового кровопролития караденцев. Устроить настоящую гражданскую войну ради собственной шкуры я готов не был.

Я простоял у решетки не меньше часа, думая ни о чем и обо всем сразу.

Свет в камере почти совсем погас, возвещая о наступлении ночи. Только тогда я оторвался от прутьев и снова сел на пол у койки.

Спать не хотелось.

Все-таки моя последняя ночь...

А на утро мне принесли чистую одежду и велели собраться.

Как ни странно, вещи оказались мои. Все-таки министры не дошли до крайности, как я сам с Эрвином, и не принесли мне белые одежды в знак искупления всех грехов. То ли это был акт милосердия, то ли, что более вероятно, они полагали, что мои грехи не искупить уже ничем.

Казни в Карадене было принято проводить в обед, а потому времени на сборы у меня было предостаточно. Я одевался неторопливо, также неспешно расчесал волосы, перевязал их шнурком, потом еще раз осмотрел себя, застегнута ли рубашка на все пуговицы. Впервые я пожалел об отсутствии зеркала. В свой последний выход хотелось выглядеть безукоризненно. Что бы я там ни думал и ни чувствовал, никто не увидит моей слабости. Прямая спина, высоко поднятая голова, спокойные и размеренные движения — только так.