Книга Дорога домой или Цена престола, страница 7 – Татьяна Солодкова

— Скоро тебя успокоят, — пробубнил тот.

У стражников был такой победоносный вид, словно они гуся выиграли на ярмарке, глаза жадные, все так и жаждут крови. Но одно дело, не иметь возможности сбежать из хорошо охраняемой камеры, и совсем другое — удрать от шести стражей и палача. Главное отойти подальше от тюрьмы, сверху до низу кишащей хорошо подготовленными стражниками.

В принципе, Гэбриэл мог сбежать в любой момент за эти долгие четыре месяца заключения, но в Алаиде была действительно вышколенная стража, с усердием несущая караул. Провести их и унести ноги не получилось бы ни за что. Из тюрьмы можно было сбежать одним единственным способом — перебить всех, кто окажется на пути. Вся проблема в том, что Гэбриэл не хотел убивать.

Он с облегчением расправил плечи, теперь, на людной улице, ему не составит труда скрыться, никого не лишив жизни.

Что ж, во всем нужно искать плюсы, месяцы в алаидской тюрьме — это бесценный опыт.

Виселица была уже близко. Может, Алаида и сильное развитое государство, но казнить здесь, определенно, не умели. Вешали его как-то в Беонтии, так там не виселица была, а произведение искусства, ровная, высокая, покрытая лаком, с национальными рисунками ручной работы...

— А чего не покрасили? — Гэбриэл не удержался и высказался по поводу виселицы. — Какая серая! Я отказываюсь вешаться на такой уродливой штуковине!

— Иди! — его снова толкнули, на этот раз в бок.

Иди. Легко сказать, вот их бы так вешали. Иди... Так бы он и шел, если бы действительно думал, что его вот-вот прикончат.

«Черт, а виселица, и вправду, уродливая...»

— Стой! — вдруг остановился впереди идущий стражник. — Обыскать его, чтобы ничего не выкинул, когда снимем цепи.

— Да что вы, — взвился Гэбриэл, — вешайте в цепях!

— Не положено, — пробасил стражник.

— Какое благородство, — Гэбриэл скорчил гримасу. В Алаиде вообще милый народец. Ишь, как крови жаждут! Аж глаза горят... — Ой! — его опять чем-то ткнули. — Эй! Полегче!

— Ноги расставь! — прорычал стражник, он был ужасно недоволен. Видимо, раньше ему попадались молчаливые жертвы.

Обыск был не долгим, но весьма плодотворным.

— Вот это да! — ахнул один из конвоя, глядя на предметы, которые выудили из одежды Гэбриэла. — Он же четыре месяца просидел в камере, а все вещи конфисковали. Где он это раздобыл?

— Если голова и руки работают вместе, это просто, — презрительно бросил пленник.

Конечно, Гэбриэл знал, что его обыщут и все отнимут, но просидеть столько дней и ночей в камере без дела он просто не мог, а потому из матраца была сделана веревка, ложка заточена на манер ножа, а еще было множество гвоздей, извлеченных из двери, превратившихся в крючки различной формы. Да и занимался он этим не только со скуки: вот нашли стражи кучу бесполезных вещей и решили, что раз у арестованного ничего не осталось, он и бежать не попытается. Все-таки слишком долгое чувство собственного всесилия действует отупляюще.

— Чист, — заключил начальник конвоя. — Пошли.

Стражи, действительно, нашли парочку вещей и успокоились.

Гэбриэл пожал плечами:

— Пошли так пошли.

Толпа довольно загудела. Забавно, но во всех королевствах люди любят смотреть на смерть, причем, на чужую.

Бежать момент был превосходный, еще немного, и...

Он демонстративно потер шею.