Книга Забракованные, страница 114 – Татьяна Солодкова

Рэймер присутствовал при создании этого полотна. Отец запретил изображать невестку такой, какой она была в действительности — бледной, болезненно хрупкой, с синеватыми губами и неисчезающими из-под глаз фиолетовыми тенями. Лорд Монтегрейн хотел, чтобы потомки увидели его невестку такой же прекрасной, как ее предшественницы. А потому художник добавил Анабель румяные щеки и вдвое увеличил грудь. Отец был доволен. Сама Анабель сдержанно посмеялась. А он… он должен был отстоять право жены на ее истинное лицо на этой стене. Но она же и отговорила, не желая ссориться со свекром.

«Кому нужна твоя правда? — полушутя сказала тогда Анабель. — Я ведь так и правда красивее».

— Неправда! — рявкнул Рэймер, и его голос эхом разнесся по коридорам.

Запустил бокал с недопитым содержимым прямо в фальшивый портрет.

Попал. Рама закачалась, словно маятник, задев углом соседнюю, и с грохотом рухнула вниз к осколкам битого стекла.

Рэймер последовал ее примеру — спиной сполз по противоположной стене на пол и остался там, подтянув колени к груди и спрятав в них лицо.

После шума, поднятого упавшим портретом, тишина ночного дома показалась ещё более оглушающей.

Настоящее время

Говорят, если научишься ездить верхом однажды, то никогда уже не разучишься. Амелия научилась. В глубоком детстве. А с шестнадцати лет, с тех пор как вышла замуж за Эйдана, ни разу не садилась в седло. Бриверивз считал, что верховая езда не для леди.

И в тот момент, когда Монтегрейн велел привести ей коня, да еще и с мужским седлом, сперва Мэл подумала, что это такая жестокая шутка. Но ее надежды не оправдались: смуглый бородатый кузнец вывел с заднего двора оседланную серую кобылу.

С одной стороны, супруга можно было понять: после незапланированной встречи он не мог уехать в поместье верхом, оставив ее добираться самостоятельно. Также не мог уступить ей коня — с его-то ногой пешая прогулка до дома затянулась бы до полуночи.

С другой стороны, оставался другой выход: он — на коне, она — рядом на своих двоих. И Мэл даже попробовала предложить именно этот вариант, за что получила от Монтегрейна такой свирепый взгляд, что осеклась и покорно пошла к лошади.

Поговорки не врали — тело помнило. В свое время Амелия умела ездить как в мужском, так и в женском седле. Однако для мужского требовалась совершенно другая одежда, а на ней было обычное платье. К счастью, с широкой объемной юбкой.

Должно быть, когда она усаживалась на лошадку, со стороны это было тем ещё зрелищем. Но раз уж ее поставили в такие условия, Мэл упрямо закусила щеку изнутри и полезла в седло со всем возможным в сложившихся обстоятельствах достоинством.

Кузнец по имени Шон предложил помощь, но Амелия гордо отказалась. Монтегрейн помочь не предлагал. Он все еще стоял у калитки, вонзив кончик своей трости глубоко в землю, и по-прежнему смотрел на супругу так, будто придушил бы ее собственными руками — поразительный контраст в сравнении с той улыбкой, которую она видела всего-то четверть часа назад.

Юный Джерри придерживал кобылу под уздцы и успокоительно поглаживал животное по бархатистому носу, пока Амелия усаживалась. Подойти к лошади, взяться за переднюю луку седла, повернуться, развернуть стремя, вставить в него ступню, ухватиться за заднюю луку, оттолкнуться, перенести вес тела на одну ногу, а вторую перекинуть через спину лошади — было не сложно, несмотря на долгое отсутствие практики, тело и вправду помнило. А вот сделать все это в туфлях, не предназначенных для верховой езды, да еще и в платье, под двуслойными юбками которого — нижнее белье да голые ноги, оказалось задачей нетривиальной.