Онлайн книга «Забракованные»
|
Перед глазами вдруг явственно встали картины из прошлого: Эйдан, связывающий ей руки, Эйдан, тащащий ее по лестнице на своем плече, Эйдан, впечатывающий ее головой в стену, Эйдан, швыряющий ее на пол и поддающий ногой под ребра, Эйдан, чьи пальцы сжимаются на ее горле… Сперва дрогнули лишь губы… А потом Амелия зарыдала. Сама себя испугалась, попыталась зажать искривившийся рот рукой, но громкие рыдания рвались сквозь пальцы. Закрыть все лицо? Обеими руками? «Уйди же!» Мэл попыталась отодвинуться (встать и отойти попросту не было сил), накрыла лицо ладонями, согнулась, не зная, куда себя спрятать, и будучи совершенно неспособной остановить истерику. — Мэл… Теплые руки отняли ее ладони от лица, а затем обняли за плечи, прижимая к груди. Амелия зарыдала сильнее. Ненавидя себя за эту слабость и понимая, как ее поведение выглядело со стороны. Это было подобно смытой в бурю плотине, яростной волне, снесшей все тщательно выстраиваемые стены самоконтроля. Мэл вцепилась в плечи мужчины, спрятав лицо на его груди в распахнутом сюртуке. Вцепилась и продолжала цепляться, кажется, даже услышала треск ниток, но остановиться и отпустить уже не могла — будто она на краю скалы и, если разожмет руки, ее унесет этой бешеной лавиной из чувств и болезненных воспоминаний. — Ох, Мэл… — вздохнул Рэймер где-то над ее ухом. Обнял крепче, прижался щекой к волосам. * * * Мэл проснулась от пробравшихся под ресницы солнечных лучей — зашторить окно она вчера просто-напросто не успела. Да и вовсе не собиралась засыпать в гостиной. Тем более не одна. Положа руку на сердце, Амелия вообще не смогла бы объяснить, как это произошло. Напряжение дня и особенно его фееричное завершение приездом Элизы Форнье вылилось в настоящий нервный срыв. Она помнила, как рыдала в голос, цепляясь в успокаивающего ее Рэймера, — будто вокруг шторм, а он ее плот. А потом, видимо, когда силы окончательно ее оставили, заснула. Монтегрейн не ушел. Проснувшись, Мэл осознала, что не просто спала не одна, но и прямо сейчас лежит щекой на мерно поднимающейся и опускающейся мужской груди. Он — на спине, она — на боку, между согревающим ее телом и спинкой дивана, а тот, кто провел с ней эту ночь, — на самом краю. Его рука — на ее талии, ее нога — на его бедре. А еще поняла, что так крепко и спокойно не спала даже после снотворных трав. Уму не постижимо… Стараясь не потревожить спящего, она осторожно сдвинула свою ногу, совершенно бесстыдно закинутую поперек чужого тела, дернула юбку платья, опуская ткань. Не меняя положения, это не слишком-то получилось — удалось прикрыться только до колена. Рэймер все еще мирно спал, и Амелия не нашла в себе сил подняться и уйти. Так и осталась головой на его груди, несмотря на то, что от долгого пребывания в одной позе затекло тело. Эта близость была… приятна. Сюртук Монтегрейна оказался брошен на кресло напротив дивана. Когда он успел его снять? Вероятно, тогда же, когда развернул на ее плечах шаль, чтобы укрыть уже их обоих вместо одеяла. Надо же, она ничего не почувствовала. Пользуясь моментом, Мэл прикрыла глаза, слушая чужое дыхание и сердце, бьющееся под тонкой тканью рубашки прямо под ее ладонью. Губы сами с собой растянулись в улыбке. Разве так бывает? Так… хорошо. |