Книга Перворожденный, страница 204 – Татьяна Солодкова

Нэйт рассмеялся, поцеловал ее, абсолютно уверенный, что она будет нравиться ему любая, и сел к столу.

— Ты же переедешь в замок, после того как мы поженимся? — спросил как само собой разумеющееся, наливая в стакан молоко.

Лиссана остановилась посреди кухни.

— С какой стати? — голос прозвучал напряженно, улыбки как не бывало.

Нэйт тоже напрягся.

— Ты шутишь?

Лиссана не сводила с него упрямых глаз.

— А похоже?

— Ладно. — Нэйт знал, что с беременными женщинами нужно быть терпеливым, — К какому из двух озвученных мною пунктов относилось твое возражение?

— К обоим, — ответила, ни на миг не задумавшись.

Он так и не отпил молоко, вернул стакан на стол.

— Ты еще скажи, что это не мой ребенок.

Лиссана фыркнула.

— Конечно, твой. Не об этом речь. — Она наконец перестала нести оборону посреди помещения, расправила плечи, прошла к противоположной стороне стола и села.

— Тогда о чем речь? — Нэйтан искренне не понимал. — У нас будет ребенок, мы поженимся, потому что, во-первых, он должен быть законнорожденным, во-вторых, мы любим друг друга и все равно бы это сделали.

— Я не хочу замуж, — отрезала Лиссана. У Нэйта на языке крутилось столько слов в ответ, что он предпочел молча ждать пояснений, пока не наговорил того, о чем будет жалеть. — Я уже говорила, — как он и думал, пояснения последовали, — я не хочу подчиняться законам общества. Это все фальшь. Мы любим друг друга, у нас родится сын или дочь. Зачем нам обряды? Смена фамилии? Обручальные браслеты? Что это изменит? Это традиции общества, на мнение которого мне наплевать.

— Мне — нет.

Кажется, ему удалось ее удивить.

— Не думала, что услышу от тебя нечто подобное, — пробормотала пораженно.

— Мне наплевать на общество, обряды и традиции, — согласился Нэйтан, — но ребенок не сможет всю жизнь прятаться в лесу. А что случится, когда он или она выйдет в это самое общество, где слово «ублюдок» — не просто ругательство? Я сделаю все, чтобы у моего ребенка было нормальное детство.

Лиссана переменилась в лице. Он никогда не рассказывал ей подробности о своей семье. Не то чтобы скрывал, но разговор на эту тему не заходил ни разу.

— Что было не так в твоем детстве? — тихо спросила она.

Ладонь сама собой сжалась в кулак.

— Все. Черт. Его. Дери. Было. Не так, — произнес медленно, с расстановкой, чтобы не позволить своему голосу сорваться на крик. — Я ценю твое свободолюбие, но потащу тебя в храм силой, если понадобится.

Лиссана прищурилась.

— Не посмеешь.

Нэйт хмыкнул.

— Испытай меня.

Она сложила руки на груди и отвернулась.

— Я подумаю.

Сдалась, но не хочет сразу этого показывать.

Нэйтан выдохнул с облегчением. Ссориться совсем не хотелось.

— А что насчет переезда? — спросил осторожно.

— Это уж точно нет, — отрезала Лиссана, сверкнув на него своими невозможно зелеными глазами. — Ничего не изменилось. Мне здесь комфортно, и я отсюда не уеду. Ваши треклятые заговорщики куда быстрее порешат меня в столице, чтобы насолить тебе, чем найдут здесь.

— А как же Инквизиция? — не сдавался Нэйт.

— Пока они лишь наблюдают.

— А если что-то сделают?

— А если что-то захотят сделать, — Лиссана выделила интонацией слово «захотят», показывая, что не верит в подобный исход, — то за моей спиной есть ты, а за твоей — сам король. Обещаю, — она сжала кулон на своей шее, и кольцо на пальце Нэйта мгновенно засветилось в ответ, — как только я пойму, что мне… нам, — быстро исправилась, — грозит опасность, я тут же вызову тебя. Клянусь.