Книга Перворожденный, страница 214 – Татьяна Солодкова

Поэтому он просто взял стул, поставил его посреди комнаты и сел в ожидании, когда король почтит его своим присутствием. В том, что это произойдет в скором времени, можно было не сомневаться.

* * *

Эрик появился в комнате ровно через такой промежуток времени, которого хватило страже, чтобы доложить королю о том, что приказ выполнен, а ему самому дойти сюда.

Эрик был бледен и взволнован, губы сжаты в прямую линию.

Он зашел, прикрыл за собой дверь и замер возле нее, не решаясь ни сказать что-либо, ни пройти дальше.

Молчание затягивалось.

— Почему я здесь? — Нэйт нарушил его первым.

— Это твои комнаты.

— А это твое королевство, — Нэйтан говорил негромко, но каждое его слово было пропитано ядом. — А я только что испепелил немаленькую часть его населения. Так что будь королем, казни преступника — и дело с концом.

— Нэйт, — попросил Эрик с мукой в голосе.

— Прекратить говорить тебе правду? — холодно уточнил Нэйт. — Разве не для этого ты просил меня стать Придворным магом? Так вот, как бывший Придворный маг я говорю тебе правду: у тебя нет выбора. Я — преступник, ты — король. Устроив мне публичную казнь, ты, во-первых, — он поднял руку и принялся загибать пальцы, — умаслишь Инквизицию, во-вторых, — следующий палец, — поднимешь свой авторитет среди аренорцев и докажешь, что суров, но справедлив, — еще палец, — в-третьих, ты обезопасишь свое королевство и своих подданных в будущем.

Их взгляды схлестнулись. Эрик все так же стоял у дверей, но был полон решимости и глаз не отводил. Нэйт отвел свои первым — не хотел, чтобы друг прочел в них боль и отчаяние, от которых, казалось, плавились кости.

— Скажи мне, что убил их неосознанно, — серьезно попросил Финистер, — что дар вырвался из-под контроля и ты не смог его удержать.

Нэйт невесело усмехнулся.

— Говорю. Что дальше? У тебя по-прежнему нет выбора.

Эрик вздохнул с облегчением, наконец решился, прошел в комнату, взял стул, сел напротив — еще лучше, как на допросе.

— У меня есть выбор, — сообщил. — Ты себя не контролировал.

Не контролировал — это правда, но правдой было и то, что он не пытался себя контролировать. Дар рванулся наружу, ломая все щиты и барьеры, но ему никто не препятствовал.

Эрик смотрел на него сочувствующе. Это было невыносимо.

— Нэйт, мне так жаль Лиссану и…

Нет, вот это было невыносимо по-настоящему.

— А мне не жаль, — Нэйтан не дал договорить, — не жаль Элею. Если бы я мог спасти Лиссану, я бы сжег их еще раз, больше, вдвое больше, если бы потребовалось. Я положил бы весь Аренор у ее ног, если бы только это помогло ее спасти.

Финистер помолчал.

— Это только еще раз говорит о том, что теперь ты неопасен и никому не угрожаешь.

Раздражение стало переходить в ярость. Он что, его не слышит? Снова верит в святость дружбы и готов забыть обо всем на свете ради друга? Нет, у королей так не работает.

— Ты меня слышишь? — Нэйт уже почти рычал. — Мне не жаль, — повторил с нажимом, — меня не мучит совесть. Мне плевать. Ты был в шоке, что Верноэль убил Анжелику и собственного отца, что Корвин устранял неугодных. Поверь, ни один из них никогда за всю свою жизнь не убил бы столько народу, сколько убил я. — Эрик сжал губы и отвернулся. — Нет уж, не отворачивайся, — прорычал Нэйтан. — Я сжег их всех: женщин, детей, пробегающую мимо собаку, спящую на подоконнике кошку. Всех. И мне наплевать. А если ты оставишь меня при себе, нет гарантий, что меня снова не накроет, что я не спалю тебя, твой замок, дорогих тебе людей. Перворожденных не осталось неспроста, их не должно быть.