Книга Перворожденный, страница 225 – Татьяна Солодкова

Пусть рассказывает королю, Катрина найдет, что сказать. В конце концов, скажет правду, ведь она интересовалась не государственными тайнами, а подробностями того, что знала и так. Причем изначально о том, кто такой Филипп, ей сообщил сам Эрик.

Катрина вернулась в комнату, села перед зеркалом и на сей раз спокойно расчесала волосы и уложила в прическу.

Было интересно увидеть Нэйтана чужими глазами, особенно перемену, произошедшую в нем после роковых событий в Элее. Ему было около двадцати, когда он учинил расправу над убийцами Карлоса, а к Вильмеру он пришел через семь лет, то есть спустя почти два года после побоища. И теперь это действительно был Натаниэль, холодный, властный, могущественный и пугающий одним своим видом.

Но Катрина видела его и другим: смеющимся, искренним, умеющим сочувствовать. Значит, смерть Лиссаны все же не сломала его окончательно? Или ей так хочется в это верить? Ведь даже сам король считает, что тогда его друг был сломлен.

Разве может она знать Нэйтана лучше Эрика Финистера, проведшего с ним бок о бок десять лет?

* * *

Теплая обувь, плащ, перекинутый через согнутую в локте руку, чтобы надеть его на лестнице, непосредственно перед спуском в подземелье — все как всегда перед визитом к Нэйтану.

Вот только внутри еще большее смятение, чем обычно.

Катрина еще раз критически посмотрела на свое отражение в зеркале и покинула комнату. Поздно сдавать назад, нужно идти до конца.

После визита Филиппа прошло около часа, но за ней не прислали стражу, а король не вызвал ее в свой кабинет.

Неужели бывший инквизитор не выполнил своей угрозы и не доложил его величеству?

Маловероятно. Скорее всего, у Эрика Финистера были дела поважнее ее скромной персоны. Например, двадцать членов знатных семей, арестованных по обвинению в измене. Или друг-инквизитор. Не говоря уже о другом друге, запертом на минус третьем этаже…

— Катрина!

Она так погрузилась в свои мысли, что шла, ничего не замечая вокруг, и просто остолбенела, услышав этот голос.

— Джошуа? — собственный голос прозвучал придушенно.

Катрине даже захотелось ущипнуть себя, чтобы проверить, не спит ли она.

Ее жених собственной персоной стоял посреди коридора западного крыла королевского замка и довольно улыбался. Он был безупречен, как всегда: светлый камзол с перламутровыми пуговицами, узкие брюки и даже сапоги под цвет, идеальные локоны, спускающиеся на плечи и лежащие волосок к волоску, яркие голубые глаза, пухлые красиво очерченные губы.

Джошуа был мечтой каждой незамужней девушки на юге. Вот только Катрину тянуло совсем к другому человеку, до которого было целых три этажа вниз по лестнице.

Джошуа шагнул к ней с самодовольной улыбкой, будто ждал, что она сейчас бросится ему на шею. Странные ожидания с учетом того, что они никогда не были близки.

— Что ты здесь делаешь? — строго спросила Катрина.

Жених удивленно моргнул и замер в нескольких шагах от нее. Явно планировал получить не такой прием.

— Как — что? — удивился вопросу. — Завра бал, я же писал тебе, что приеду за день до него.

Катрина помнила, но не ожидала, что ему придет в голову заявиться с самого утра. Он что, не спал целую ночь, лишь бы попасть сюда как можно раньше? Однако, она была вынуждена признать, все приличия выдержаны: Джошуа заранее предупредил, в какой день приедет, и сдержал слово.