Книга Перворожденный, страница 75 – Татьяна Солодкова

— Слушай, есть вообще что-то, чего ты не умеешь? — восхитился Фин, когда Нэйтан разложил на столе карту.

Нэйт бросил на него раздраженный взгляд. Неприятно, когда в тебя не верят, но, если ожидают слишком многого, тоже ничего хорошего.

— Много чего не умею, — ответил. — Я постоянно учусь.

И учился бы куда быстрее, будь в мире хотя бы еще один Перворожденный, способный просветить его по поводу своих способностей.

Нэйт недовольно поморщился, разглаживая карту. Давно же планировал нарисовать собственноручную копию, да как-то времени не нашлось. Теперь пришлось использовать купленную, печатную, лишенную энергии создателя. Была бы своя, поиск был бы проще, а результат имел бы меньшую погрешность.

— Все. Готов? — Он склонился над столом, уперев в него ладони и опершись на руки.

— Готов, — отозвался Фин, но уже без былого энтузиазма. — Обещаешь, что не будешь читать мысли или смотреть что-то, помимо необходимого?

— Заострять внимания не буду, — честно сказал Нэйт, — но фильтр в голову не поставишь, сторонние воспоминания волей-неволей зацепятся.

Финистер еще пару секунд сверлил его взглядом, потом вздохнул, плечи опустились.

— Ладно. Но учти, я тебе доверился, не подставь меня.

Нэйтан едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Так и подмывало задать вопрос: «А то что?».

Бессмысленная провокация. Никого подставлять он не собирался.

— Не подставлю, — пообещал Нэйт, положил ладонь тому на плечо и снял блоки, поставленные специально, чтобы постоянно не копаться в голове собеседника.

А в голове этой был полный бедлам. Слишком много событий в последнее время, слишком много чувств. Страх за друга, обида, безысходность, надежда. Надежда как раз была связана с ним, с Нэйтаном. Эрик Финистер на полном серьезе считал его своим последним шансом на успех.

Нэйт нахмурился и поставил на эмоции считываемого новый блок. Хватит с него откровений, а вот факты не помешают.

Он увидел погибшую Анжелику Найлеро, хрупкую блондинку, с огромными синими глазами и ослепительной улыбкой, счастливо обнимающую своего избранника, Тода Колшера, тощего угловатого парня с черными блестящими волосами и бледной на их фоне кожей. Увидел принца Верноэля, светловолосого молодого человека с пронзительными карими глазами, прямым носом и тонкими губами. Перед мысленным взором пронеслась вереница образов: плачущие родственники обвиняемого, инквизиторы в своих неизменно красных балахонах, снова наследник престола, на этот раз с жаром доказывающий одному из них, что его друг не может быть виновен, и требующий немедленно разобраться в ситуации.

— Я сказал, думай об этом типе, — прошипел Нэйт, — ты мне еще интимную часть своей жизни покажи.

— Я стараюсь, — набычился Фин.

Как ни старался, одна мысль влекла за собой другую, а вслед за ней еще и огромный ассоциативный ряд, через который нужно было продираться.

Дириэль Шингли оказался худощавым мужчиной за сорок. Короткая стрижка, что говорило о его неблагородном происхождении, длинный нос, вечно прищуренные глаза. На первый взгляд, Нэйтан бы согласился с Фином, тот выглядел подозрительно, но внешности он верил меньше всего.

Нэйт постарался удержать в голове показанный ему образ. Представил, будто Шингли стоит сейчас перед ним во плоти, такой, каким он его увидел в сознании Финистера, — в длинном шерстяном плаще, кожаных перчатках и стилетом в темных ножнах у пояса.