Книга Бывших учителей не бывает, или Перевоспитаю всех!, страница 204 – Анастасия Королева

— Анна? – муж удивлённо выгнул бровь.

— Хэми, кто это? – одновременно с ним спросила женщина высоким голосом.

— Мама, познакомься, это моя жена, Анна.

Нет, более нелепой ситуации, чтобы познакомиться со свекровью, найтись и не могло.

Что тут началось… Маменька Хэмлина попыталась изобразить обморок, но под скептическим взглядом сына, передумала. Тогда, желая хоть как-то выразить собственное удивление, она всплеснула руками и принялась голосить:

— Жена? Жена? ЖЕНА?!

Хэмлин от звука её голоса только скривился, после подошёл ко мне и осторожно приобнял за плечи. Отвечал он спокойно, хотя я почему-то почувствовала напряжение, будто его отношения с родительницей хромало на обе ноги.

— Да, матушка, Анна моя жена. И советую вам не делать из этого трагедии. Моя женитьба ни коим образом не отразится на той сумме, которую я выделяю вам ежемесячно. Вы сможете и дальше предаваться вольному времяпрепровождению.

Удивительно, что эти пояснения вполне успокоили женщину. Она перестала кричать и заламывать руки, посмотрела на меня уже другим, более внимательным взглядом и произнесла:

— Да? Прекрасно! Тогда добро пожаловать в семью, Анна!

И она улыбнулась. Ужасно ненатурально, конечно же.

Нет, этот мир, похоже, никогда не перестанет меня удивлять.

Две недели спустя

— Вот здесь нужно привесить доску, а здесь выставить в три ряда парты, – прошла по комнате, осматривая её критическим взглядом.

Стены были выкрашены свежей краской, потолки чисто выбелены. Оконные рамы приведены в достойный вид. Словом, с десяток комнат, которые были выделены под классы, выглядели, добротно. Остались лишь некоторые мелкие приготовления.

Параллельно с классами, ремонт шёл и в спальнях ребят, а ещё на кухне, где за рабочими зорким взглядом следила Вистера.

С того самого дня, когда мне выпала «честь» познакомиться с маменькой Хэмлина, Ганриэттой, прошло почти две недели. Свекровь успела сбежать в столицу, отговорившись тем, что тишина её угнетает и ей не хватает званых вечеров, на которых она могла бы непременно блистать. С мужем мы тоже почти не видели. Его постоянно дёргали для допросов. Меня не трогали. Хэмлин не согласился, чтобы его супругу допрашивали, как какую-то простолюдинку. За что я была ему безмерно благодарна.

В одночасье обветшавшее поместье заметили многие, и мне пришлось рассказать про Флору и её козни. Вот только в том, что во мне якобы пробудилась магия, и что я к камням этим прикасалась, признаться не смогла. Во-первых, я не чувствовала никаких изменений. Совсем. Я не научилась зажигать свечи силой мысли, не могла швыряться огненными шарами, да, собственно, вообще ничего не могла паранормального. Так и зачем говорить о том, чего не существует. А во-вторых… Во-вторых, меня что-то останавливало. Был какой-то внутренний барьер, поэтому я рассказала о камнях, которые нашла совершенно случайно, а уже Хэмлин, по каким-то остаточным эманациям выяснил, что это проделки Флоры. По его же версии камни потеряли силу, потому что служанка ушла слишком далеко от поместья, и их связь прервалась. Я не стала его разубеждать.

А оставшись одна с возможность покидать дом в любое время, только в сопровождении охраны, я, конечно же, вернулась в приют.

Мистер Коллинс не обманул – он, действительно, постарался потратить выделенные средства на беспризорных детей. Рядом с неухоженным зданием был выкошен бурьян и поставлена добротная баня, где теперь купались ребята. Да и сам приют претерпел изменения – нанятые рабочие меняли крышу, после обещались поменять окна и оштукатурить стены, а ещё покрасить их.