Книга Глубокий рейд. Новые, страница 102 – Борис Конофальский

И ему, вот здесь, в этом кабинете, нужно было всё решить. Решить именно сейчас, что ему делать: ехать обратно и отдать аванс или начать тратить чужие деньги и попытаться выполнить задание.

«Вот зараза… Эти Пивоваровы… Не будь их, сейчас сидел бы дома — горя не знал. С Олегом на рыбалку ходил бы. Может даже, за налимом на Талую ватагу собрал бы, многие со мной пошли бы».

Теперь же, когда перед ним картина открылась полностью, можно было бы и отступить, вот только… Не мог прапорщик уйти… Просто не мог. Он должен был хотя бы попробовать, отработать все варианты, чтобы успокоить себя потом: «Ну, я сделал, всё что мог».

И поэтому он говорит лейтенанту:

— Мне тут одного человечка назвали.

Фарафонов сразу оживился:

— И что? Он сможет нам помочь? Он что-нибудь знает такое-этакое?

И вот это вот «нам» немного ободрило Акима. И он продолжает:

— Может статься, — и, уже понимая, что теперь нет смысла держать всё в тайне продолжает. — Зовут его Женёк Кондыга…

Лейтенант сразу проходит к своему столу, берёт персональный офицерский планшет и начинает там что-то искать; и наконец показывает Акиму фотографию какого-то человека.

— Этот?

— Я же его не видел, может, и этот, — Аким всматривается в небритое лицо какого-то незнакомца.

И тогда лейтенант говорит:

— В Игриме у него мастерская, женат, дети какие-то есть, занимается ремонтом лодок и моторов.

— Мне сказали, что он торгует маслом, — вспоминает Саблин.

— Тут все маслом торгуют, перекупщики, каждый, у кого есть будка у воды, ставит бочку и торгует, — поясняет Фарафонов. — И раз он в моём списке — значит, прохиндей. Хотя список не я составлял, но раз он в нём, значит, на одного из бандитов работает. Я его видел пару раз. Но ничего вспомнить не смогу, — он рассматривает фото в планшете. — Можем до него доехать.

— Да, раз уж приехал, нужно с ним поговорить… Мне сказали, что он может что-то сказать.

— Обязательно, обязательно… — соглашается лейтенант. И поднимает палец вверх. — Но тут есть нюансы.

— Что это за нюансы? — не понимает Аким.

— Поговорить с ним нужно, но надо это делать аккуратненько, чтобы потом, после этой нашей беседы, его вместе с семьёй не забрал на переработку всё тот же Глаз. Тут же люди очень многие сотрудничают с бандитами; узна́ют, что мы к нему приезжали и что-то там выспрашивали, могут и бандитам сообщить.

— А-а… — только и смог сказать Саблин.

— Вы, прапорщик, садитесь есть, — Фарафонов указал на тарелку с бутербродами, — а я пока подумаю, как бы нам всё получше устроить.

Аким тут и предложил:

— Если надо, я куплю вам топлива.

— Это было бы неплохо, — соглашается лейтенант. — А то командование хитрые задачи ставит, а средств на выполнение не даёт, давай сам крутись. Так что от бочечки топлива я не откажусь.

После этого он выходит из кабинета, а Аким садиться пить остывший кофе и есть отличные бутерброды. Он не сдержался и съел половину бутербродов. Очень уж есть хотел. Допил весь кофе, и тогда появился лейтенант, он принёс пыльник и разгрузку, а также винтовку. Положил всё это рядом с Акимом.

— Это вам, — и так как Саблин с непониманием глядел на него, Фарафонов пояснил: — Я подумал, что до Игрима нам лучше пойти на моей лодке, а вы переоденетесь в одного из моих людей. Это не привлечёт внимания, мы в Игрим нередко заходим. Зайдём к нему, спросим, нет ли прокладок на головку цилиндра, у нас, мол, прогорела, а там уже улучим момент, и вы сможете с ним переговорить. Если к нему заявятся какие-то казаки, тем более не местные, да ещё на такой лодке, как у вас, это может вызвать у соседей нездоровый интерес.