Книга Глубокий рейд. Новые, страница 23 – Борис Конофальский

— Кого вы привезли нам? — доносится из наушников.

— Ну, Олега… привёз, — прапорщик понимает, что только путает собеседницу. — А код мне дали его друзья, но он сам сначала сказал этим друзьям, чтобы они передали мне этот позывной.

И снова повисает тишина. Калмыков ещё и обороты снизил до минимума. А из наушников звучит трудный вопрос:

— А почему он передал код через друзей, а не вам лично?

— Он был ранен… А я был в рейде… Я его не застал… Его погрузили в стазис, а мне этот код передали врачи, которые видели его, когда он был ещё в сознании… — Саблин даже выдохнул с облегчением: наконец он смог всё правильно сформулировать.

— Он в стазисе? И вы привезли его сюда? — снова звучит женский голос. И Акиму кажется, что в нём присутствует удивление.

— Да… Он сказал: привезите его сюда, — Саблин опять сбивается. — Вернее, он не говорил, он написал… А записку передал мне через врачей… Ну, которые пытались его вылечить.

И опять тишина. И на этот раз она длится целую минуту. И лишь потом снова звучит всё тот же голос:

— Вы сказали, что у вас то, что мы заказывали.

— Да, у меня для вас два ящика. Там вещи, их для вас Олег добыл. А я их привёз вам.

— Вы знаете, что в ящиках? — сразу интересуется женщина.

— Ну… — Аким, может, и хотел бы сказать, что не знает. Но опять же не хочет врать. — Да. Знаю.

— Что там?

— Лапа какая-то… Она… в банке. В жидкости какой-то, — вспоминает прапорщик. — Она ещё шевелится иногда сама собой. Ну а во втором какой-то кусок металла, плоский такой, гибкий весь. И тоже живой…

— Хорошо, — говорит женщина. — Швартуйтесь. Выгружайте ящики и ждите. К вам выйдут.

— Принято, швартуюсь.

Денис на малых оборотах подводит лодку к пирсу.

— Моторы не глуши, — на всякий случай командует Саблин. А сам начинает выбираться на бетон.

На причале растительности почти не было, лишайник да колкий пырей, пучками пробивающийся из трещин в бетоне. А вот чуть дальше, в двадцати метрах от воды, начиналась сплошная стена сине-чёрной растительности. Странное такое всё. Даже при лёгком ветерке длинные тонкие листья деревьев, ну или кустов, меняли угол, колебались туда-сюда, показывая серую, а не чёрную изнанку. От этого казалось, что кусты переливаются разными цветами, трепещут, живут. И шелестят. А ещё там, в зарослях, мог скрываться кто угодно. И Саблин не удержался и, едва выбрался на бетон, неуловимым жестом снял дробовик с предохранителя.

Мирон закинул ящики на причал без усилий, а вот со стазис-станцией ему пришлось чуть повозиться. Её и из кубрика было непросто вытащить через маленькую дверь, и на пирс поставить тоже. Но он справился. Казаки остаются в лодке, а Саблин ждёт на пирсе у ящиков. Он всё ещё пытается разглядеть в густой растительности хоть что-то. Дело шло к вечеру, он уже давно не ел и не пил, давно не спал, но сейчас ему только курить хотелось. Момент-то непростой.

Ни он, ни его товарищи не произносили ни слова, все они чувствовали напряжение. Ждали. Минуты проходили одна за другой, но ничего не менялось.

«Ну и что дальше? Откуда вылезет ассистент?».

И не успел прапорщик подумать, вдруг из зарослей, вспугнув с веток целый рой каких-то длинных крылатых… жуков, что ли… показывается нечто… Голый, массивный и весьма мощный человек с несимметричным телосложением. Одно плечо, правое, заметно мощнее другого. Впрочем, не только плечо… Вся его правая сторона заметно больше левой. От этого голова существа чуть сдвинута набок. Человек… или не человек… в общем, кажется он калекой. Горбуном. На нём нет никакой одежды и нет… мужских половых органов. Но и за женщину его никто бы не принял. И у него абсолютно бесстрастное и безносое лицо. Саблин помнит подобные лица, их тупое выражение… какой-то безмятежности, что ли. Точно такое же выражение у переделанных, у огромных и мощных солдат, которых очень непросто убить. Бот!