Книга Глубокий рейд. Новые, страница 27 – Борис Конофальский

«Они устойчивы к пыльце?». Тут в голову Акима приходит одна мысль. Вернее, не мысль, а вспышка, только намётка на что-то, рождённое разумом. Но пока Саблин и не пытается как-то оформить её. И продолжает:

— Ну… уже увидел.

— Вы должны вернуться к лодке, — голос смуглой всё ещё раздваивается в его наушниках. — Награду вам принесёт наш ассистент.

Но Саблин продолжает рассматривать их: у обеих правильные черты лица. Их обеих можно посчитать красивыми, хотя красота их разная. В лице смуглой есть что-то монголоидное. Кажется, это небольшой нос и форма глаз. И он говорит ей:

— Ваш голос у меня раздваивается.

— А теперь? — произносит смуглая.

— Теперь нет, — отвечает Аким. И вправду, голос её зазвучал естественно.– Теперь нормально.

— Тогда возвращайтесь к лодке, — настаивает смуглая. — Награду вам принесут. Хотя и не ту, о которой мы договаривались. Награда будет меньше.

— Почему меньше? — Эти странные женщины его заинтересовали. Да и не хотел он уходить, не договорившись с ними насчёт главного.

— Шина… — говорит та, что с голубой кожей, — её меньше половины. Вы кому-то продали часть…

— С тех пор как я получил товар, никто, кроме меня, ящик не открывал. И я даже не знаю, что такое шина.

И тогда смуглая вытаскивает из ящика ту самую металлическую материю.

— Вот это и есть шина.

А материя тут же обвивает её руку, прилипает к ней.

И тогда Саблин, не обращая внимания на направленную на него серебристую трубку, обходит синекожую и подходит к смуглой. Та смотрит на него своими сиреневыми глазами… и, кажется, побаивается его. А он, подойдя к ней, трогает перчаткой живую материю, обвившую руку женщины.

— Я видел это… Держал в руках…. А что это вообще такое?

— Это шина… — начинает смуглая, но замолкает, а вместо неё говорит вторая; она наконец опустила свою трубку.

— Живой металл, умный металл… Придумка пришлых. Этот материал легко связывается с живыми тканями, с нервами… Его легко интегрировать в любой организм… Он не отторгается.

— А зачем? Для чего это? — Саблин смотрит на неё, а синекожая тогда говорит:

— Люба, покажи ему…

Смуглая Люба некоторое время разглядывает маску его шлема, будто пытается разглядеть за нею лицо прапорщика, а потом она подходит к нему ближе, отворачивает от него лицо, а рукой отводит прядь своих густых и тяжёлых волос…

За ухом у неё прозрачная пластина. От верхней точки уха пластина, изгибаясь, уходит к затылочной кости. И через пластик он видит розовые ткани мозга женщины, а ещё… Там, под пластиком, есть изогнутая чёрная деталь длиною в три сантиметра. И это изделие рук человеческих, что подтверждает мигающий на чёрном материале с интервалом в пять секунд синий светодиод.

— Нейрокоммуникатор, — поясняет синекожая. — Самое простое и наглядное применение шины. Она вместе с микрокомпьютером вживлена в мозг. Антенна врощена в хрящ уха. Сигнал у неё несильный, но здесь, у нас, как вы уже, наверное, поняли, везде ретрансляторы. Так что мощности сигнала вполне хватает.

— Я видел всякие такие вещи… — вспоминает Саблин. Тем не менее он удивлён.

— Нет, не видели, — уверенно говорит Люба. — То, что видели, это грубая интеграция, это ещё в двадцать первом веке пытались делать, уже тогда умели приваривать электроды к нервам. Это же совсем другое. Иной уровень интеграции. Для этого, — она приложила руку к своему уху, — и нужна интегральная шина, — она показывает ему тот самый изгибающийся у неё в руке кусок металла, который он и привез им, а потом вдруг продолжает: — Ваши подчинённые волнуются, они не знают, что делать.