Книга Глубокий рейд. Новые, страница 87 – Борис Конофальский

«Ну, дай-то Бог».

— Будете что-то отправлять ещё? — интересовалась Анюта; кажется, она собиралась уйти.

— Да нет… — отвечал ей Аким. — Спасибо.

Он надел респиратор и вышел на улицу. И пошёл к зятю, где его давно ждали, обедать без него не садились. Сели есть; все, и Андрей, и Антонина, и Олег, весёлые, довольные, и это Акиму нравится, он даже позабыл на время о своих непростых делах. Но рассиживаться у него времени не было. И вскоре прапорщик стал собираться, а зять и спрашивает у него:

— Аким Андреевич, а как улов будем делить?

— Да никак, — отвечает Саблин. — Дай полканистры масла — домой доехать, вот и всё.

Андрей ещё что-то говорил, дескать, ловили вместе, но, несмотря на удивлённый взгляд Олега, Саблин ничего не взял и говорит ему:

— Андрей, давай-ка сходим поле твоё посмотрим.

Не очень зять был рад такой просьбе тестя, но делать нечего: повел. Олег с ними пошёл. Он в земледелии толк знал; раньше вся работа по полю лежала на Юрке, Антонине и на нём, но Юрий теперь пропадал в госпитале, Антонина переехала к мужу, в общем, всеми полями Саблиных теперь заведовал Олег.

Прошлись они вдоль грядок с тыквами, а на кукурузное поле Аким даже и идти не захотел. И так всё было ясно.

— Андрей, а что у тебя с насосами?

— Насосы у меня слабенькие вообще-то, — как бы извинился зять. — Два их у меня, по три киловатта.

«Понятно, электричество жрут — воду не качают».

— Гнилые, поди? — совсем по-взрослому поинтересовался Олег.

— Ну, я камеры новые недавно наваривал, но… Да, кислота заедает… Фильтры у меня плохие, — объяснял Андрей.

Аким лишь понимающе покивал без всякий радости. И пошёл прочь.

А когда они уже отчалили и взяли курс на запад, Олег, сидящий на руле, и говорит ему:

— Бать, а чего ты улов брать не стал? Ведь половина наша была.

Но отец тут вдруг спрашивает у него:

— А Антонина тебе кем доводится?

— Ну, как…? — сын немного удивлён таким вопросом. — Сестра она мне.

— Значит, и Андрюха тебе родственник?

— Ну, так, значит.

— Значит, они нам не чужие, свои, значит, люди. А живут они похуже нашего? — продолжает отец.

— Ясное дело — похуже.

— Вот и оставь улов им, им-то этот улов понужнее нашего, а мы авось не малосильные, ещё себе наловим, — говорит Аким и уточняет: — Или не наловим?

— Наловим, бать, — отвечает Олег. Больше у него вопросов нет.

Сын вскоре стал клевать носом. Оно и понятно. Много усилий, много впечатлений. Аким отправил его в кубрик спать и занял место у руля. И, честно говоря, сам себе дивился. Ни грамма усталости. Он был собран и внимателен. Только опять хотел есть. Два часа назад вроде обедал, и всё равно подумывал о лепёшках с паштетом и луком, что положила им в дорогу Антонина. Но он себя сдерживал и лишь пил воду да покуривал.

«Ничего. Дома поем».

А так как он хорошо знал местные болота, то обороты он держал неплохие и ещё до вечера дошёл до Болотной. Едва сошёл на мостки, сразу набрал сообщение одному человеку, которого собирался пригласить с собой в рейд.

«Здорово, ты дома?».

«Здорово. В чайной», — отвечал ему Кульков.

«Ну да. Там ты чаще бываешь, чем дома», — пошутил Аким.

«А чё дома-то сидеть? Придёшь?», — интересуется Николай.

«Да, дело есть», — отвечает Аким.

— Олег, лодку почисть и домой. Матери скажи, что скоро буду.