Книга Глубокий рейд. Голова, страница 53 – Борис Конофальский

Акиму кажется, что Юрка торопится ему что-то сказать. И когда Олег наконец уходит, старший, наклонившись к отцу, почти шепчет:

— Батя, Пивоваров просил тебя к нему зайти.

Ну, прапорщик и так понимал, что их с доктором разговор не закончен. И посему он лишь интересуется, не отрывая глаз от петли, которую он вяжет для ловушки улиток:

— И когда же?

— Сегодня. У него смена до десяти, а потом он домой пойдёт. Сказал, что будет тебя ждать.

— И что же, я должен знать, где его дом? – говорит Саблин негромко.

— А, да… Он на Покровах живёт. Девятый дом, это номер, он ещё сказал, что второй со въезда, – вспоминает Юрка.

Аким лишь кивает ему: понял. И продолжает править ловушку. А сын убегает на кухню. Саблин с удивлением глядит ему вслед. Акиму кажется, что его обычно неторопливый и с детства не любящий суеты сын… торопится, что ли.

Интересно. Саблин бросает вязать узлы. И куда же это он торопится-то на ночь глядя? Наконец отец зовёт сына:

— Юрий!

И тот сразу выглядывает с кухни.

— Чего, бать?

— А ты, что, собираешься, что ли, куда?

— Так, пойду пройдусь… - как-то легко отвечает сын. – А то сижу целыми днями за книгами и за бумагами.

— В госпитале не находился, значит, за целый день? – интересуется Саблин.

— Так и что? То в госпитале, – отвечает Юра.

— В клуб, наверное, пойдёшь?

— Не знаю, - небрежно отвечает сын. – Может, загляну.

Врёт, всё он знает, в клуб он и собирается. С пяти часов утра и до восьми вечера в госпитале, и работает там, и учится, как ещё на клуб у него силы остаются? Молодость. Саблин сам в молодости не знал, что такое усталость. Вроде вымотался, и сил совсем нет, тащил что-то тяжелое весь день, а в лодку сел, покурил и двенадцать часов на руле запросто отсидел, только чай попивал. А этот такой же. Саблин глядит на сына: точно у него деваха завелась. Раньше он в клуб не ходил, раньше его от книг оторвать было нельзя. А тут вон торопится, ждёт, когда отец отстанет со своими расспросами.

— Ладно, - наконец соглашается Аким. – Смотри мать не разбуди, а то ещё с нею поговорить придётся.

Юрка кивает: не разбужу, и сразу исчезает на кухне.

* * *

На пристанях людно, люди приходят из болота с добычей, многие казаки собрались под большим фонарём, у скупки, продают стекляшку и другую рыбу, там есть тент с вытяжкой, и под него почти не попадает пыльца и мошка. Там можно снять перчатки и покурить спокойно, выпить чаю из фляжки или ещё чего. Аким, остановив квадроцикл, взвалил снасти на плечо и прежде, чем пойти к лодке, зашёл под тент поздороваться с рыбаками.

— Ты никак за улиткой, Аким? – интересуются те.

— Да, пойду погляжу, - нейтрально отвечает прапорщик. – Может, поставлю пару верешей.

У людей к нему много вопросов, и по рыбалке, и других, но он под фонарём не задерживается – дескать, тяжело снасти держать – уходит, не хочет, чтобы у него спрашивали про лодку. А то начнётся: что у тебя с лодкой? А где? А кто? А как? А то, что на его некогда лучшую лодку в станице – ну, из недорогих – уже все сходили посмотреть, в этом Саблин не сомневался. И что у всех появились вопросы на этот счёт, в этом тоже. Вася с Денисом, конечно, уже всем, что могли, рассказали, но ведь люди в станице как устроены… Им завсегда мало того, что рассказывают добровольно и охотно, им надо, чтобы ещё что-то им сказали. Поверх уже сказанного. А Акиму тут лясы точить было некогда. А честно говоря, и не хотелось. Тем более сейчас, когда у него было важное дело, за которым он сегодня в болото и отправится.