Книга Глубокий рейд. Голова, страница 72 – Борис Конофальский

В общем, дальше на эту тему можно с нею не говорить: пусть попробует найти себе броню. Он снова усмехается, и, кажется, Пивоварова замечает это и спрашивает его:

— И когда вы собираетесь в дорогу?

— Ну, у меня дела в полку.

— Да, про это все говорят в последнее время, - продолжает Розалия.

— Говорят?

— Ну конечно, живём-то в станице, уже месяц как говорят о том, что формируется новая сотня, - сообщает женщина. – И в госпитале говорят, и в лавке женщины судачат. Станица – военное поселение, тут только и живут новостями из полка. Смотр будет дня через два, кажется.

— Ну вроде, - Саблин уклоняется от точного ответа.

— Сразу после смотра?

— Мне нужно ещё к дочери съездить, - произносит Аким. Он вспоминает, что ещё и сыну обещал две рыбалки, но об этом Розалии не говорит.

— К дочери? А где она?

— Да тут недалеко, на Антоновом хуторе, замуж вышла, там теперь живёт. Проведать надо, а то рейд, потом уже и до призыва недалеко, долго не увижу, – поясняет Саблин.

— Антонов хутор? – сразу прикидывает Пивоварова. – Это же рядом, они нам больных своих привозят, шесть часов езды всего. Значит, одним днём обернётесь.

Она явно его торопит. Но он качает головой:

— День туда, день обратно и пару дней у дочери, дня четыре, а может, и пять.

— День на дорогу? – она сомневается.

— Я с семьёй поеду, ещё гостинцы надо захватить, а квадроцикл мой мал для семейства, так что пойду на лодке, по болоту. Не спеша вдоль берега пойду, – говорит Аким, он думает, что она не знает карты.

А Розалия ему и предлагает неожиданно:

— Зачем семью по болоту тащить? Берите хорошую машину, вон две во дворе стоят. Там и семье, и гостинцам места хватит, и доедете быстро, – и так как Саблин не отвечает сразу, обдумывая это предложение, она и добавляет: – А что? Берите, конечно. Олег был бы не против, вы его спасать собираетесь, да и уважал он вас всегда.

«Уважал всегда…? А вам-то про то откуда знать? Неужели вы с ним давнюю дружбу водили? Хотя… да… наверное, водили. Савченко всегда связями обрастал, со всеми умел дружить. Особенно со всякими людьми нужными. С врачами да чиновниками в первую очередь, всегда хвалился, что у него хорошие знакомцы во многих местах имеются, дескать, надо будет – подсобят».

А вот мысль взять одну из машин Савченко поначалу ему показалась… дурной, что ли. Как он поедет на такой машине по станице? На чужой, на дорогой… Что казаки скажут? А ведь скажут что-нибудь: мол, а что, Аким, имущество покойничка приспосабливаешь? А тут ещё Лена Мурашкина. Машины-то по идее её. Впрочем… что значит её?! Савченко, может, ещё и … жив вовсе!

А Пивоварова стоит рядом и, видя сомнения Саблина, говорит ему:

— Прапорщик, берите, берите машину, Олег на вас ещё молиться будет, когда вы его спасёте.

— Ну, наверное, возьму, - наконец соглашается он. – Разок семью свожу, а потом поставлю на место, – и тут же начинает оправдываться: – У меня же дочь нездорова, тащить её по болоту – не очень, да и по дороге тоже, там же такая пылища.

— Берите, - твёрдо повторяет Розалия, - и не волнуйтесь насчёт той потаскушки из Преображенского, она здесь со своими претензиями на наследство больше не появится.

Аким тут кивает: ну, ладно.

Глава 21

Очень не любил Аким быть у кого-то в долгу. Почти никогда он не занимал денег… Вернее, занимал когда-то в молодости. Ну, на мотор хороший как-то брал, на первый свой мотор. Ещё на специальные снасти, чтобы за щукой ходить. Там снасть особая нужна, щука – зверь нешуточный, простой капрон она рвет, её на струну брать надо, а струна, она недешёвая. Ну, ещё там пару раз по мелочи. И вот теперь, когда всё вроде выяснилось, все затраты на рейд были учтены, он решил рассчитаться с товарищами. И решил посчитать так, чтобы и Вася, и Денис были довольны. То есть не учитывать в их долях затраты на побитую броню и снаряжение. Он, отъехав от дома Саблина, вызвал Калмыкова, а тот и ответил: дома – приезжай. И прапорщик сразу к нему и поехал. Приехал… Сразу сделать дело да уехать было неудобно, и сели они за стол. Аким от водки отказался: нет, дел много, и Мария сразу стала варить мужичинам чай… А многочисленные дети Калмыкова стали прибегать и глазеть на гостя, знакомиться с ним. Особенно глазел дурной их ребёнок, мальчик лет шести. Так и таращился на Саблина, пока мать его не вывела из комнаты. А Саблин с хозяином дома заговорили о понятном им обоим деле – о рыбалке. И ещё раз убедился, что в этом деле Денис непрост и кое-что знает.