Книга Глубокий рейд. Голова, страница 93 – Борис Конофальский

— Ну и? – интересуется Саблин. Ему уже не нравится, как Вася ведет этот разговор.

— Знаешь, Аким… Как нас переделанные по болоту погнали, как пули начали рогоз вокруг резать, да как попали в лодку, так я Бога и вспомнил. А он мне и говорит…

— Кто? – удивляется прапорщик. – Бог, что ли?

— Бог, Бог, - уверенно отвечает ему Василий. – Так вот он мне и говорит: хрена ты ноешь, сам на большую деньгу позарился? Сам! Знал, что так просто она не даётся? Знал! Так чего теперь ноешь-клянчишь, давай вот сам и вываживай.

— Слышь, Вась… - Саблин смотрит на товарища. - Не пойму я чего-то… Это ты всё к чему?

— Это я всё к тому, Аким, что больше я в такие рейды не ходок, – объявил ему Ряжкин после вздоха.

— А-а… Вот оно как, значит, – понял Саблин.

— Ты послушай, Аким, послушай, - заговорил казак. – Я не из страха не пойду, я-то не шибко пужливый, просто я Бога просил, когда нас переделанные на заставе прижали: Господи, подсоби малость. Ну а он мне говорит: ладно, но в последний раз… Так и сказал. В последний раз, говорит; ещё раз в такое влезешь, ты уж сам выбирайся. Вот… И теперь, - Василий разводит руками, – сам понимаешь, сгинуть в болоте мне никак нельзя. У меня своих детей трое, да ещё два племянника сироты… Ну, ты же знаешь.

— Ну понятно, - невесело говорит прапорщик. – Слушай, Вася, а как же ты теперь в призыв пойдёшь, там иной раз тоже припекает?

— Так то призыв! – сообщает ему Ряжкин. – То другое дело, я же туда не за деньгой иду, не сам, а по призыву и за общество.

* * *

Пивоваровой всё давай быстрее. А тут раз – и рейд без радиста остался. Хорошие, надёжные люди у Саблина на примете были, конечно. Но то всё или штурмовики, или минёры какие-нибудь. Вот, к примеру, Сашке Каштенкову только предложи в рейд пойти – так он сразу согласится, но он-то пулемётчик. А радист – профессия тонкая. Иди их поищи ещё. Вышел он из дома Ряжкина, прошёл немного, встал в тени и задумался. И не вспомнил ни одного радиста, который и в болотном деле был бы хорош. Не было у него на памяти ни одного такого. Да хоть и такого взять, который бы просто язык умел держать за зубами. Ведь повезём товары-то не простые, странные. А как потом болтать начнут? А потом их болтовня и до разведки дойдёт. И приедет тот противный есаул из четвертой дивизии и скажет: а вы нам, прапорщик, говорили, что про ящики ничего не знаете. Нехорошо, прапорщик, нехорошо… Нет, конечно, ему был нужен надёжный человек. Был у него один человечек, но уж слишком тот был молод.

А ещё его начал донимать голод, и Саблин пошёл домой, на ходу доставая коммутатор и набирая в нём слово «Калмыков». Набрал и отправил ему: «Ты в станице?».

Но ответа на запрос не пришло. Саблин добрался до дома. Разделся. Жена уже ставит ему на стол обед, а сама интересуется:

— Ну что, поглядел вас полковник?

Но Аким ей на вопрос не отвечает и прежде, чем приняться за еду, говорит супруге:

— Настасья, к Антонине завтра утром едем. Ты уже собирай всё, что хотела взять. Сало, тушёнку… Что там ещё надумала…

— Завтра?! – ахнула жена. У неё вечно так: всё готовится, готовится, а как до дела доходит, так то для неё вдруг новость. – А чего же ты сразу не сказал, что завтра едем?

— Да как же не сказал, когда сказал тебе, что едем к дочери сразу после смотра, – он глядит на жену и говорит ей, как будто напоминает: – Смотр нынче утром был. Собирайся.