Онлайн книга «Глубокий рейд»
|
— Граната! — объявляет он, хотя никого тут, кроме него, нет. И прикрывает камеры на шлеме перчаткой. Пуфф… На сей раз его обдало градом осколочков, два ударили в перчатку, один из осколков был крупный. И Саблин почувствовал боль в руке. Поднёс перчатку к камере… Вмятина была солидной. «Неужели кость сломал⁉». Он пробует сжимать пальцы… Да, пальцы слушаются, но боль в кисти руки весьма ощутима. — Я всё! — рапортует Ряжкин. — Дверь заминировал. Аким, скажи, когда открывать её и когда стрелять. — Денис, а у тебя как? — спрашивает Аким. — Я тоже всё! Вход минировал, лодку развернул, жду приказаний, — отвечает Калмыков. Глава 41 Саблин, загоняя патрон в дробовик, чтобы был снаряжён полностью, встаёт; за стеной кто-то есть, это точно, но у него осталась всего одна граната, и он быстро идёт к Калмыкову, в проходе останавливается: тут висит дым, нужно быть осторожным, чтобы не зацепить растяжку; он находит нитку и переступает её, подходит к пирсу, возле которого на чёрной воде едва заметно покачивается лодка. — Денис, дай-ка ружьишко моё и пару патронов к нему, они в рундуке. — Аким, ты объясни задачу-то! — из комнаты отдыха просит радист. Да, пора уже объяснить товарищам задачу, и он, забирая своё ружьё десятого калибра у Дениса и проверяя его, начинает: — Вась, откроешь восточную дверь, дашь пару очередей по кустам, отвлечёшь на себя того, что на крыше сидит, потом бегом бежишь к Денису, он уже отопрёт ворота. Вася, встань на нос лодки и приготовь гранаты; заводите мотор и ждёте сигнала; как я вам скажу, так вы чуть-чуть приоткроете носом ворота, и ты, Вася, закинешь на крышу две гранаты… — Уж больно мудрёный план! — Ряжкин, кажется, сомневается. — Получится ли? — Ты, Вася, делай, а я выйду наружу и вас прикрою, — говорит ему прапорщик, сам же подходит к бойнице, которая слева от ворот, и через неё выглядывает наружу. Солдат переделанных так и сидит в рогозе. Аким видит его мощное плечо и часть пуза с ляжкой. «Это повезло, что Денис его заметил». — Выйдешь? — удивляется Калмыков и напоминает Саблину: — Там же пухлый с картечницей сидит. — А это, по-твоему, для кого? — Саблин возвращается к лодке. — Патроны давай. Берёт у товарища патроны, идёт к лестнице, спускающейся в воду, и не спеша, но в то же время и не мешкая особо, начинает спускаться по ней в зыбкую черноту воды, кинув на ходу: — Я вам скажу, когда начинать. «Кислород 87%». Компрессоры тихо урчат, гоняя воздух по замкнутому циклу, в воде сразу становится прохладнее. Фонари снова высвечивают муть, и он делает первый шаг, он уже знает, куда идти, там впереди, вверху, светлое пятно. Он проходит под воротами, и сразу становится светлее. Над головой плавает ряска, до неё прапорщик может дотянуться рукой; он понимает, что она покрывает не всю поверхность воды, а значит, лучи его фонарей можно разглядеть с суши, и Саблин фонари выключает. И идёт не спеша дальше. На самом деле очень непросто определять расстояние в воде, а ещё сложнее соотносить его с расстоянием на суше. Солдат сидел в рогозе метрах в тридцати от ворот… А он прошёл под водой сколько? Метров десять? «Кислород 81%». А ещё у него болит левая кисть, когда ею шевелишь, боль короткая, но острая, кажется, рука начинает опухать, но он старается о ней не думать, это всё потом… потом… Сейчас постепенно глубина начинает падать, если при спуске в воду она была два метра, не меньше, то теперь… Он уже начал пригибаться, чтобы, не дай Бог, на потревожить ряску шлемом. Наконец он прошёл ещё десять метров и, присев на колено и подняв ещё мути со дна, остановился. |