Онлайн книга «Аэропорт»
|
— Передай: принято! — Орёт прапорщик Михеенко. — Пулемёт, гранатомёт, слышали? — Есть! Поддержать огнём, — кричит Каштенков. — Принято, — кричит третий номер гранатомёта Хайруллин. Уже, наверное, можно пользоваться связью, всё равно китайцы о них знают, не зря им сюда ТББ присылали, но все орут «голосом». Первый номер пулемёта Саша Каштенков опять, не в микрофон шлема, а «голосом» орёт гранатомётчикам: — Степан, Тимофей, вы, как «стреловка», — бой с применением стрелкового оружия, — пойдёт, вы ближних не трогайте, мне их оставьте, бейте тех, что дальше тысячи будут. — Принято, — откликается Хайруллин. — Бьём тех, кто дальше тысячи метров. Саблин знает, что от пулемёта надо держаться подальше, но ещё не уходит и слышит, как негромко командует первый номер расчёта: — Лента. — Есть лента, — отзывается Сафронов третий номер расчёта. Звонко клацнула крышка механизма, значит, лента легла на «звёздочку», крышка закрыта. С металлическим ударом срабатывает затвор. Первый патрон уходит в ствол. Всё готово. Каштенков водит стволом туда-сюда, останавливает его на секунду, ставит себе метки, дальномером «приглядывается». У пулемёта прицельная камера очень мощная, пулемётчик видит то, что через камеры шлема не видно, особенно ночью. Но он пока не стреляет. Не простреливается. Нельзя. У китайцев тоже есть пулемёты, и пулемётчики у них тоже опытные имеются. И до нужного времени они себя никак не проявят, не покажут своей позиции. Ударят когда надо. И ударят точно по пулемёту. Нет, не хотел бы Саблин быть пулемётчиком. Уж лучше штурмовиком. Так безопаснее. А бой разгорается, и теперь, кажется, китайцы притихли. Их миномёты и артиллерия молчат, а миномёты русских работают, не переставая. И тут начала оживать первая линия окопов НОАК. Видно, передовые части атакующих подошли на эффективный винтовочный выстрел. И огонь был плотный. Ответного стрелкового огня нет. Саблин знал, почему это бессмысленно, китайцы в окопах в полный рост за брустверами, за мешками с песком стреляют с удобством, стреляют, как следует прицелившись. А ты лежишь на камнях или каменистом грунте. Там даже не окопаться. Встать и рвануть вперёд не можешь, пред тобой, скорее всего, мины. Лежишь и, укрывшись щитом, ждёшь, когда тебе откроют проход в минах и когда миномёты обработают первую линию окопов. Лежишь и ждёшь, пули бьют рядом, ты лежишь и ждёшь, пули бьют в щит, а ты лежишь и ждёшь. Все, что ты можешь сделать — это тоже выстрелить, только вокруг тебя поднята пыль, ты не видишь дальше десяти метров, пыль, конечно, и тебя немного скрывает, но она скрывает и твоего противника. Совсем скрывает. Тебя немного, его совсем. Саблин лежал вот так же, как лежат там сейчас ребята на подъёме. Он понимал, как там сейчас. Ждал и ждал, пока минёры не взорвут проходы в минных полях. А потом поднимался в атаку. В эту секунду в наушниках зазвучал голос Саши Каштенкова, первого номера пулемётного расчёта: — Господа-товарищи, дозвольте начать! И тут же тяжёлый и глубокий звук наполнил воздух: Пам-м-бам-бам… Застучал пулемёт и тяжёлые двенадцатимиллиметровые пули понеслись к своей цели. Всё, вот теперь и они начали бой. Теперь они уже засветились и в эфире, и обозначились огнём. Теперь китайцы точно знают, что не выжгли их ракетой с ТББ. |