Книга Охота, страница 19 – Борис Конофальский

— Нашли, значит, мертвяка своего, — хрипло говорит Сашка.

В его голосе чувствуется злорадная усмешка. Они с Акимом знают, что кого-то наверняка мина убила, а может, и не одного. Для людей незащищённых бронёй противопехотная мина — верная смерть или серьёзные раны.

Саблин радуется, что товарищ начал говорить, постоял, воды выпил, хоть чуть-чуть отживел.

— Пошли, торопиться надо, — говорит Саблин, — у нас сегодня ещё дело есть.

— Какое ещё дело? — Удивлённо спрашивает Каштенков.

— До темноты дожить, вот какое, — говорит Аким.

И они пошли на восток. А до воды оставалось уже совсем немного, рукой подать.

Даже через фильтры шлема проникал запах тины и воды, барханы измельчали, становились всё короче и ниже, сходили на нет. Река совсем была близко, всё больше и больше виднелась растительность, скудная, серая, но это была уже не пустынная колючка и поганый анчар.

Сашка остановился, поднял руку, а потом сделал два неуверенных шага в сторону и повалился на песок бархана.

— Саня, ты чего, — произнёс Саблин, хотел подбежать к нему, ускориться, но сил не было, там и плёлся еле-еле, пока не сел рядом с товарищем.

— Акимка, надо перекурить, — хрипло сказал пулеметчик, открывая забрало.

— Сань не время, потерпи пару километров. На берегу будет место, поставим мины, окапаемся и покурим, да… Найдём высокое место, заляжем и покурим. Давай, вставай…

— Не могу, дай порхнуть, в глазах потемнело.

— Ладно, подыши, ты только температуру сделай двадцать семь, не экономь хладоген, у нас его горы. — Сказал Саблин, скинул ранец и, напрягаясь, полез на бархан.

Залег на самом верху. Ох, как хорошо ему было лежать, он ещё стравил три кубика хладогена в кольчугу, довёл температуру до двадцати восьми. Да, лежать это такое удовольствие, а ещё лучше, если есть возможность закрыть глаза. Но вот только этого он себе уже позволить не мог. Времени у него не было, он заметил на западе, как на бархан легко взлетела фигура, мелькнула и пропала, упав вниз, а за ней ещё одна, и ещё. Дальномер сработал, как положено засёк дальность: тысяча двести семьдесят метров. И тут же чуть левее от них мелькнула на барханах ещё одна фигура. Они шли по их следу.

— Четверо как минимум, — сказал Саблин, — слышишь, Саня?

Но Каштенков не ответил.

— Саня! — Рявкнул Саблин, скатываясь сверху.

Он схватил Сашку за пыльник, встряхнул и заорал:

— Саня, просыпайся, давай, дарги идут, тысяча метров отсюда, просыпайся, браток.

— Я не сплю, — произнёс пулемётчик, врал, конечно, но он смог встать, вздохнул, взял в руки винтовку. — Где они?

А Аким ему не ответил, он лез в ранец, вытащил оттуда ППМНД и быстро закопал её в песок, в бархан, боевой поверхностью на запад, дальше стал выбрасывать из ранца всё ненужное, разряженный аккумулятор, пустые банки из-под воды, кое-что из еды, даже тонкий и лёгкий всегда нужный брезент, и тот выбросил, то же самое он проделал и с ранцем пулемётчика. Он не только облегчал ранцы, он ещё маскировал мину. Думал, что закопай он её просто так, то дарги и на десять метров к ней не подойдут, наверное, не дураки они. А на кучу вещей точно обратят внимания, а может, и вовсе захотят взглянуть, что там лежит.

Когда было готово, он сказал:

— Давай, Саня, давай подналяжем, на берегу отдохнём. Покурим, а сейчас изо всех сил, Саня, два километра, и мы на берегу.