Книга Охота, страница 28 – Борис Конофальский

Там, у обрыва, есть удобное место. Место хорошее, не крутой спуск к реке, метр вниз и площадка из песка, поросшего серой, жёсткой травой, там можно двоим встать. А дальше вниз еще десять метров спуска. Ему бы шесть-семь минут, и он отрыл бы себе и Сашке, в начале этого спуска, хороший окопчик. Даже пять минут хватило бы. Там бы, на краю обрыва закрепились, ни с флангов, ни тем более снизу их было бы не взять без тяжёлого оружия.

Воды бы выпить хоть немного. Солнце уже садится, но в броне у него тридцать один. Нужно охладиться, но это как только они дойдут. Тяжелый этот Каштенков. Эх, что ж он не подумал, надо было сразу запасную огневую точку выкопать. Задним умом все сильны. В уставе писали же, дураку, что нужно всегда и загодя готовить запасную огневую точку. Мог бы найти пять минут, и сейчас было всё хорошо. Люди, писавшие устав знали, что писали.

Всё, пришли. Сашка кулем валится вниз. У него сломана нога, но он даже не пискнул. Пыхтит, перезаряжает винтовку. Когда успел расстрелять ещё один магазин? Тут же сел, готов воевать.

Аким достал лопатку, и пока пулемётчик выглядывал из обрыва начал копать. И не обратил внимания, что выстрелов не слышно.

— Слышь, Аким, не стреляют. — Сказал Каштенков.

— Хорошо, до темноты совсем чуть-чуть осталось, час-полтора, — отвечал ему Саблин, выбрасывая наверх лопату за лопатой грунта, он делал бруствер. — Дотянем, а там будем думать, как на тот берег перебраться.

— Вообще их не видно, — продолжал Саша.

И тут в наушниках их шлемов раздался голос, кто-то вышел на их волну:

— Урядник Саблин, это ты? Приём.

Саблин перестал копать, воткнул лопату в грунт, казаки и насторожились и обрадовались, конечно, это были не китайцы и тем более не дарги, но голоса этого они не знали:

— Урядник Саблин, с кем говорю? Приём.

— Лейтенант Морозов. Помнишь? Меня Панова за тобой послала. Ищу тебя третий день.

— Помню, — сказал Аким, но если честно, помнил-то он его не очень хорошо.

— Я тебя уже три дня ищу, — повторил лейтенант, — фиксирую вас, это вы там у самой реки?

— Мы.

— Вы там с папуасами воюете?

— С кем? — Не понял Саблин.

— С даргами бьётесь?

— Да.

— Сидите не двигайтесь, закройте клапана, дышите через фильтры. Я им сейчас всё объясню. — Обещал лейтенант.

И голос его звучал так уверенно, что Аким перестал волноваться, он просто сел на песок и прислонился спиной к стене обрыва. А Сашка задирая шлем вверх, смотрел в небо и говорил:

— Вот оно что, вот почему эта сволота пустынная притихла, стрелять перестала, коптер!

Но Саблин даже не взглянул на небо. Он открыл клапан и залил себе в броню хорошую порцию хладогена.

— Слышь, Аким, а кто этот Морозов, а? — Не унимался пулемётчик всё ещё глядя в небо. — И чего это он тебя искал?

Вот вроде только, пять минут назад, он уже с жизнью прощался, надежду потерял, а тут опять болтает и болтает, что за человек.

— А кто такая Панова? — снова спрашивает Каштенков.

Вот любопытный. Аким думает, как ответить, и в эту секунду очень знакомый звук прервал следующий вопрос пулемётчика. Саблин столько лет слушал этот звук, что ошибиться не мог, и Сашка не мог:

— Слышь, Аким, у них миномёт что ли?

Он откровенно радовался. Да, только что и совсем недалеко, метров сто от них, разорвалась мина. Каштенков высунул голову из укрытия, чтобы рассмотреть, куда бил миномёт.