Книга Саранча, страница 30 – Борис Конофальский

Хотя из Саблин ещё тот говорун. Но всё равно он рад Каштенкову.

Саша — казак добрый и пулемётчик неплохой, первый номер.

Пришёл первый грузовик грузиться, на крыльцо вышел прапорщик Мурашко. Взрослый уже человек, седой:

— Так, кто в моём взводе, в первом, грузимся, едем в арсенал брать оружие.

— Какое ещё оружие, — звонко кричит незнакомая молодая казачка, да так громко, что все на неё обернулись, — говорили, что на эвакуацию казаков собираете!

Мурашко морщится. Не охота прапорщику с ней объясняться, да все притихли, все на него смотрят — приходится.

— Глупая ты женщина, — говорит прапорщик с усмешкой, — как же казаку без оружия. Разве ж можно?

Она виснет на локте молодого казака, тот ей что-то шепчет, одёрнуть видно хочет, но бабёнка его не слушает:

— Так они все с оружием, за каким ещё оружием ехать собрались?

Честно говоря, бабёнка-то была права. И вопрос задавала правильный. Личное оружие казаки с собой по домам разбирают. Все и сейчас пришли с оружием. Большинство с винтовками «Т-20-10», кое-кто, как Саблин, с «барсуком», шестнадцатимиллиметровым армейским дробовиком, а есть и снайпера с коробами, где они хранят свои драгоценные «СВСы».

У Акима, да и у других казаков, оружие всегда при себе: и двести патронов, и весь комплект мин и гранат. Всё по уставу. Тем не менее, в арсенал заехать прапорщик хочет.

А раз в арсенал ехать собрались, значит, «стрелковкой» не отделаться. Значит «тяжёлое» брать собрались.

— Вот какая, а! — говорит прапорщик, видя, что его все слушают. — Красивая, да ещё и умная. Всё видит, всё понимает. Ладно, объясню тебе.

— Да уж объясните, — задорно кричит молодка.

— Во всяком пластунском взводе, должен быть пулемёт и гранатомёт, понимаешь, так по уставу положено. Иначе, что это за пластуны. Мы ж не степняки какие, мы люди основательные. Вот возьмём сейчас в арсенале все, что положено, и поедем. Потому как без хорошего оружия мы никакая, не боевая единица, а невесть что. Понимаешь? А пригодиться оно нам — не пригодиться, Бог его знает, дело десятое, но быть у нас оно должно! — прапорщик для важности поднимает палец к верху. — Всегда! Таков порядок.

— Ой, ну объяснили всё, успокоили, — кричит ему молодая казачка.

Все смеются. Аким тоже улыбается.

— Первый взвод, грузимся, — кричит шофёр грузовика, — давайте, казаки, а то торопят меня.

Первый взвод лезет в кузов, Саблин залезает последним, ждёт Сашку, а того всё нет. Аким подумал, что Каштенков поедет в другом грузовике, и когда борт уже хотели закрыть, он появляется. Закидывает рюкзак, винтовку и протягивает руку. Саблин и друге казаки втягивают его в машину. Только уселся и заговорил обиженно:

— Вот, Шилас, — один из полковых писарей, — падлюка, не хотел меня в первый взвод записывать, говорит «комплект», я ему говорю: «Чего ты, мы ж не в призыв идём, на эвакуацию». А он ни в какую, морда протокольная, уже и по добру его просил, и по плохому говорил ему, едва не до драки. Хорошо, что есаул вышел, сказал ему пару ласковых, тогда он согласился.

Казаки понятливо кивают, никто писарей не любит, а Сашка достаёт сигарету, закуривает.

— Хорошо, что ты пошёл, — продолжает Каштенков, обращаясь к Акиму, — а то никого из нашего взвода нет. Непривычно как-то.

Саблин ничего не отвечает, просто не знает, что сказать, но он очень благодарен пулемётчику за такие слова. Очень.