Книга Осколки будущего, страница 145 – Алевтина Варава

Потом закусывали потрясающе вкусным шашлыком, который жарил прямо над огнём Азазелло. И долго-долго они с Аланой слушали удивительные истории далёких времён. День пролетел так быстро.

Полночь приближалась, пришлось спешить. Когда об этом объявили, за водоворотом событий принцесса Авелилона пропустила детали.

Квартира переменилась. Пространство поистине бесконечное тонуло в полумраке. И сквозь него, словно через врата, Аня окунулась в сюжет бессмертного романа.

Происходящее мало отличалось от содержания главы «Бал у сатаны». Только принцесса Авелилона то и дело роняла фразы, которыми ошеломляла свиту Воланда. Вспоминая целые фрагменты, она комментировала некоторых гостей и чуть не устроила на лестнице свалку, помиловав Фриду^[60], едва губы той коснулись её уже порядком распухшего колена^[61].

Она удивительно быстро освоилась со своей непривычной наготой^[62]. Сложность была в другом: просто читать о потоке гостей – одно, встречать их – совершенно иное. Казалось, нарядные господа и обнажённые дамы не иссякнут никогда, а ступени, конца которым не видно, не опустеют. Казалось, Аня упадёт в обморок и всё испортит. Казалось, эта полночь растянулась на века^[63]…

По абзацам и страницам Анна Суханова добралась до финальной части Великого бала полнолуния. Неживая от усталости, послушно хлебнула крови барона Майгеля из черепа Берлиоза^[64]. И колдовской напиток действительно, будто исцеляющее кольцо Ханны, вернул силы, а разом с ними и способность к восприятию.

Фрачники и женщины на глазах распались в прах. Тление охватило зал, над ним потёк запах склепа. Всё сужалось и изменялось. Колонны растаяли, угасли огни, и не стало никаких фонтанов, тюльпанов и камелий. И вот Аня очутилась во мраке скромной передней ювелирши.

Из-под одной из дверей пробивалась узкая полоска света.

— Бал кончен? – прошептала она очень тихо. Первые минуты после безграничной полуночи воспринимались сакральными, будто тишину нельзя тревожить и нарушать.

— Да, таинственная Аннэт, – проговорил незримый Воланд, и лёгкая ткань его плаща задела её плечи. Аня вздрогнула.

— И что… теперь? – едва слышно спросила она.

— Вы вольны требовать свою награду.

— И вы сможете вернуть меня домой? Ведь там не ваши владения, властны ли вы над этим?

— Я могу очень многое, таинственная Аннэт, – с иронией хмыкнул голос, перемещаясь вокруг неё. И вдруг в этой кромешной темноте Аня почувствовала присутствие человека прямо перед собой. Куда ближе, чем это было необходимо. – Как отец всех ваших кукол, – произнёс Воланд в самые её губы.

Аня успела приподнять их уголки в робкой улыбке до того, как он приник к её устам властным, хозяйским поцелуем. Дух захватило, словно всё наполнилось этим человеком. Этим… существом. Воплотилась детская мечта. В Аниной голове Маргарита всегда оставалась с Воландом. Другого развития сюжета она не принимала.

Никто и никогда не целовал Аню так. Они слились неразрывно. Ничего не осталось более. Не стало «до» и «после». Она отдалась этому единению, растворилась, перестала мыслить, быть собой. И время растянулось в ещё одну бесконечную полночь.

— Мне не нужно больше кукол, мессир, – выдохнула принцесса Авелилона спустя целую вечность безмерного мгновения и нехотя, через силу немного отстранилась. Сердце бешено стучало.