Книга Осколки будущего, страница 25 – Алевтина Варава

Она вытряхнула на колени упаковку ваты, баночку спирта, несколько запаянных шприцев и жалобно звякнувшие ампулы.

— Зачем это? – похолодела Аня, наблюдая, как ловкие пальцы надломили одну из стеклянных колбочек и прозрачная жидкость стала исчезать в кошмарной игле.

— Используем при истериках или неадекватной реакции с применением силы и магии. Седативное. И нашатырный спирт, если в обморок бахнется.

— Вы так спокойно об этом рассуждаете!

— Пытаюсь держать себя в руках и просчитать самые вероятные ситуации, – сообщила Евгения Витальевна, пряча шприц в сумочку. – Пошли. Возьми кошку.

Аня повиновалась: забрала Салли с заднего сиденья старенькой «мазды» и покорно последовала за своей учительницей в парк.

Из-за одинаковой одежды на них стали оборачиваться, и Евгении Витальевне это явно не нравилось, но уже было поздно думать о переодевании. Они спустились по каменным ступеням и, постояв полминуты у моста, отправились на островную часть.

Аня молчала. Несправедливо обвинять её в жестокости! Как можно не смеяться над девочкой, которая аккуратно готовит абсолютно все уроки, зубрит наизусть и стихи, и целые параграфы; которая освобождена от физкультуры, но вместо того, чтобы наслаждаться, сидит в библиотеке или ходит на дополнительные занятия, хотя и так всегда имеет двузначные оценки по всем предметам? У Кристины на крутецкой роскоши – ноутбуке, иногда торчащем из её фантасмагорического рюкзака-мутанта, нет ни одной игры! Она носит нелепые, не сочетающиеся друг с другом наряды, не иначе как из бабушкиного гардероба, и в девятом классе заплетает волосы в косички. Не смотрит сериалы и аниме^[9], не понимает скабрёзных шуточек и смущается, как кисейная барышня позапрошлого века.

Конечно, над ней смеются. Но, между прочим, косоглазому заике Феде с галёрки^[10] приходится куда хуже! Его через день колотят мальчишки. А Кристину разве что за косички дёргали, и то в начальных классах (Аню тоже тогда дёргали!). Никто её никогда пальцем не тронул. Её вещи намеренно не ломали и не отбирали, не заставляли делать глупого и обидного. К ней часто обращаются за помощью, если нужно что-то списать. Это же должно быть приятно, правда? Ане всегда было приятно давать списывать.

Все обвинения Евгении Витальевны – преувеличение!

Они с Салли шли за учительницей по берегу Днепра, обходя многочисленные гуляющие и пьющие компании, и наконец остановились, выбрав действительно укромный уголок. Здесь зелень прятала от посторонних небольшую поляну. Когда-то, видимо, на ней располагалось кафе, а теперь остались только потёртые тенты с рекламой пива да заваленный досками деревянный столик. Евгения Витальевна зашла в тенёк и, устроившись на покосившемся стуле, спросила:

— Сможешь найти это место с Прошиной?

— Да она попросту не пойдёт сюда!

— Скажешь, что должна показать кое-что.

— В «уединённом местечке, скрытом от чужих глаз»? – передразнила Аня. – После того как мы с трудом убедили её вообще приехать? Она сюда не пойдёт!

— А ты постарайся.

Аня сердито сощурилась, представляя, сколько придётся топать до того, как они доберутся в пункт назначения. Ведь надо будет разговаривать. О чём? Да они брели сюда в хорошем случае минут двадцать!

— Напиши SMS, что приехала не на той маршрутке и стоишь не у колонн, а перед мостом. Ты натёрла ногу, и тебе больно ходить – как раз пожалуешься на это, чтобы занять время. Постарайся не врать. Но если что, наплети, мол, она интересует тебя в качестве репетитора. Для какого-нибудь брата-балбеса. Или… ты… не знаю, бизнес придумала: будешь находить ей новых клиентов за проценты. Типа вы уже взрослые и пора зарабатывать. А там, куда вы идёте, миленькое кафе, – сочиняла учительница. – И не забывай про сарафан, дорогая. Если она удивится или обеспокоится от его вида, будь особенно осторожна.