Книга Осколки будущего, страница 352 – Алевтина Варава

— Не лучшая пора́ для бракосочетаний, – скривился Данкан в другом полиэкране.

— Удалённая работа? – подняла брови Евгения Витальевна.

— Это практикуют и в большей части штатов Америки. Ты что, новости не смотришь? – удивился бог бриттов.

— Мама тоже практикует, – хмыкнула Аня. – Жаль, что у нас такое не вводят централизованно. Папа скоро сорвётся с крючка. И будет скандал.

Принцесса Авелилона как в воду глядела.

Разумеется, Анжела категорически запретила поход Сони на день рождения соседского малыша Рустика. Она недоумевала, как Полине вообще пришло в голову сейчас устраивать детский праздник. Соня ревела и пыталась ставить ультиматумы, но потерпела фиаско. И тут давно ожидаемую диверсию устроил отец семейства. Смирённый ранее в минуту душевной слабости до добровольной самоизоляции, он внезапно объявил «всё это бредом сивой кобылы» и собрался к Рустикову отцу Заиду в баню, где праздновали другие родители и просто друзья соседской семьи.

Поднялся такой крик, какого Аня отродясь не слыхала. Но с папой спорить нельзя. Он упрямый, весь в дедушку. Чем больше ему перечишь, тем увереннее он становится в своей правоте. Мама то ли от усталости и переживаний – количество заболевших в больницах города росло – то ли просто сгоряча об этом забыла.

И к соседям папа всё-таки ушёл.

— Можешь не возвращаться! – крикнула вслед Анжела. – Сними себе номер в гостинице!

Папа, конечно, к утру пришёл домой.

И на следующий же день заразил всю семью кровавой чесоткой.

Температура у него поднялась первым, но даже тогда Аня ещё не верила. Она успокаивала Анжелу, покрытую испариной, ещё не связанной с лихорадкой, и заваривала чай, бездумно хватая ложки из отставленных в сторону приборов для жителя лазарета, устроенного мамой на третьем этаже.

— Он просто простудился, – успокаивала принцесса Авелилона. – Или это вообще от похмелья.

Она и правда даже представить не могла, что виной папиной температуре заразная болезнь, и совершенно искренне подтрунивала над мамой, пытаясь её успокоить. Напоминала о пресловутой повышенной тревожности, что нервные клетки не восстанавливаются и что Стасиному духу не место в душевой: мама отправила все свои и сыновьи банные принадлежности на этаж ниже, отведя ванную только папе.

Анжела, столкнувшаяся с бедой лоб в лоб, уже не заводилась по пустякам и пропускала разглагольствования мимо ушей. Ей нужно было предпринимать срочные меры, чтобы локализовать заразу. Рационально и вдумчиво.

Но ночью Аня услышала, как она плачет.

Анжела была в отчаянии.

Ах, если бы у папы хотя бы сразу появилась сыпь. Может, домашние Лунные воины сориентировались бы и позвали Ханну вовремя, до того как заболевший «обрадовал» новостью всех своих многочисленных друзей. И всё можно было бы выдать за ангину, которая быстро прошла. Но до появления явных симптомов неизученной болезни, когда в неё ещё верила только мама, температура поднялась у Сонечки.

За ночь тело девочки покрылось красными пятнышками. Соня сразу же начала их лихорадочно расчёсывать и к вечеру напоминала пособие по дерматологии, иллюстрирующее разные стадии расстройств. К этому времени масса людей была достаточно информирована.

Больницы Днепропетровска как раз окончательно переполнились, и мэр города запретил госпитализацию чесоточных, введя на полузаконодательном уровне какой-то средневековый домашний арест. В цивилизованных странах ему подвергали здоровых, а на прогрессивной Аниной родине – заболевших. Нужно отметить, что не один их мэр дошёл до подобного ноу-хау. В объявляемой по телевизору теории к самоизолировавшимся должны были ездить врачи, но их катастрофически не хватало.