Книга Осколки будущего, страница 415 – Алевтина Варава

— Ты… плакала из-за придуманной драмы?

— Оттачиваю свои актёрские способности, – лукаво пояснила Тина. – В этом ты мне не откажешь, правда? Играть в постановке я точно буду, мне это нравится. Ты же поверила, что я переживаю. Считаем, что частично эксперимент удался. А вот сценарий не подходит.

— Странные у тебя эксперименты, – выдавила принцесса Авелилона.

— Давай спать, – коротко ответила Тина.

Нет, ну надо же!

…Аня проснулась сразу от нескольких вещей, но до конца не осознала этого. Лишь упёрлась взглядом вдруг открывшихся глаз в кружочек на потолке – тень от дремлющего на фитильке свечи Суффикса.

Что-то было не так. И от этого всё тело будто сковало страхом.

Тина дышала натужно и очень шумно, булькающий и хлюпающий звук напоминал агонию чахоточника. Плюс запах. В тёмной комнате пахло старыми водопроводными трубами.

Аня, пытаясь побороть необъяснимое оцепенение, скосилась вбок. Её будущая дочь, едва видная в полумраке, казалась алебастрово-белой и неподвижной. Грудь, почему-то затянутая в чёрный жакет со странным светлым, похожим на жабо, воротом, чуть заметно поднималась, плотно сжатые губы были совсем обескровлены. Влажное, прерывистое дыхание и хрипы издавала не она.

Аня подскочила на постели, села. В нос ударил тяжёлый ржавый дух. Что-то огромное вздымалось около дивана, и голова этого существа лежала у самого локтя Тины. Бурые пятна пачкали простыню.

— Су-у-у-уффикс, – еле живая от ужаса, позвала принцесса Авелилона, – Суффикс, проснись. Суффикс!

Ифрит дрогнул, стал ярче. Аня не отрывала взгляда от сопящей громадины. Зверь сливался в единую синюю глыбу. Ковёр под ним из салатового превратился в рыжий, что-то пропитало ворс. Это оно отдаёт ржавчиной. Кровь.

— Суффикс, свет… Ты видишь это?

Ифрит лепестком пламени выглянул из аромалампы. От жара полиэтиленовая обложка на Тинином учебнике истории стала сжиматься, словно лёд таял на воде. Миазмы смертельного побоища перебил мерзкий смрад. Но Аня не обратила на это внимания. Они с Сайфаксом одновременно поняли, что за животное пробралось в спальню и, судя по всему, умирает на полу.

Конь Апокалипсиса, злобный дух, власть над которым недавно получила Анина будущая дочь, поднял веко, обнажив мутный красный белок с вертикальным, как у кошки, зрачком. Пепельный язык показался на покрытых пеной зубах оскаленной морды.

— Т-т-тина! – Аня пихнула спящую под рёбра. Та была холодной. – Тина! – уже громче, рискуя кого-нибудь разбудить, окликнула Аня.

Будущая дочь вскинула ресницы. Миг неосмысленно смотрела в потолок.

— Что за вонь? – спросила она. Закатила глаза в направлении пылающего на столике в голове Сайфакса и рукой задела ночного гостя.

Она взвизгнула, отпрянула к Ане. Потом пригляделась. Книги и тетради наконец занялись огнём. В дверь заскреблись.

— Суффикс! Сейчас же потуши! – подскочила Аня. В осветившейся пожаром комнате она увидела целое озеро тёмной крови, прибывающей из-под коня. Лишнее пламя погасло.

— Девочки! – пропищал тонкий голосок Селены. – Ваше Высочество! Ваше Величество!

Аня спрыгнула на чавкнувший ковёр и, оставляя красные следы босых ступней, открыла. Две кошки остолбенели на пороге.

Конь Апокалипсиса поднялся на плохо слушающихся ногах, заполняя четверть пространства бывшей библиотеки. Его брюхо было распорото, тошнотворное месиво внутренностей свесилось почти до пола.