Книга Осколки будущего, страница 447 – Алевтина Варава

Многим единорогам это новое правило стало поперёк горла – потому что нарушало свободу воли. Они номинально продолжали исповедовать Зло и поддерживать идею смерти как завершения жизни. Но добровольно. Убийства они не признавали, а казнь – это узаконенное убийство. Большинство единорогов отказалось жить по-новому, и тогда Реджина дала несогласным возможность уйти. Вообще покидать Мир Единорогов дозволялось лишь Свет и Разуму, способным себя защитить и не выдать путь в наш мир Тёмной Госпоже Огня, ищущей его для полного уничтожения. Реджина объявила великий исход. Те, кто был против казни за измену, получили разрешение вернуться в Эстэрацио навсегда – под защитой Свет и Разума. Так, многие единороги покинули V-е измерение и возвратились сюда, в IV-е. Эриллу они увели за собой. Среди них был и мой оскорблённый друг Опал.

Я… – пегас опустил голову, уперев взгляд в траву, – вскоре затосковал. И тогда… – Он снова очень тяжело вздохнул. – Я решил, что законы мне не писаны, что ничего не изменится, если я буду наведываться в гости к Опалу. Ведь Свет и Разум покидали иногда Мир Единорогов. Я не соизмерял их силу и свои жалкие способности… Почти полторы тысячи лет мои отлучки сходили всем с рук. Я стал беспечным. И однажды… однажды Хранительница Зла об этом узнала. – Пегас опустил крылья, будто силясь уменьшиться в размерах. – Тёмная Госпожа Огня отследила мои перемещения. Она… она обернулась моей супругой, встретила меня по дороге… Я ничего не заподозрил. Наоборот, я радовался, как дурак, что она не устроила скандал, не обругала меня и не выдала. Окрылённый облегчением, я… я сам привёл Тёмную Госпожу Огня в Мир Единорогов, – с мукой выдавил пегас. – Пропустил сквозь защиту Разума. Привёл, чтобы она разрушила всё.

— Супруга?! – ахнула в Воротах Времени Тина, вытаращив глаза.

— Тогда многие погибли, – продолжал пегас. – Очень многие. Погиб Разум. И ещё тысячи, тысячи… Все они лишились жизни из-за меня. Когда Хранительница Зла оставила руины Мира Единорогов, какое-то время я малодушно таил свою вину. Но она грызла меня изнутри, и я во всём сознался. Меня изгнали с позором. Громче прочих кричала, конечно, моя жена. Она пришла в ярость. И была совершенно права. Я остался один на один с памятью о том, что натворил. Пришёл к Опалу молить о приюте. И уже две тысячи лет обретаюсь тут, снедаемый грузом своей вины. Своей ужасной ошибки.

— И жизнь ничему тебя не учит, мой друг, – внезапно прервал транслируемый зеркалом рассказ высокий гневный голос, и в отражении настенного передатчика из череды диковинных деревьев выступил мускулистый пегий единорог.

— Опал! – поприветствовал его пегас-Эрру, выныривая из пучины кошмарных воспоминаний. – Ты не поверишь. Он – это я! Он пришёл из будущего, он говорит, что я смогу забыть о том, что наделал!

— Я слушаю вас довольно давно, – откликнулся единорог. – Слушаю, как ты откровенничаешь с кем-то чужим лишь потому, что он выглядит так, как ты.

Пегас охнул, вытаращив на Эрру глаза.

— Я – не Аврора! – возмутился Тинин принц. – Я лишь хочу узнать то, о чём забыл.

— Опал, я не сказал ему ничего, что неведомо Тёмной Госпоже Огня, – пришёл в себя пегас. – И, если бы он хотел уничтожить Эстэрацио, он бы занимался не болтовнёй.

Единорог не выглядел до конца убеждённым.