Книга Осколки будущего, страница 487 – Алевтина Варава

— Дёрни Марианну, – обратился с экрана к Тине Джастин. – Ей не западло будет.

— Точно! – обрадовалась Анина будущая дочь. – Она постоянно с младшим братом сидит,

Кристина благодарно закивала.

— Признайся, твоя подруга знает о нас? О Лунных воинах? – поинтересовалась принцесса Авелилона, когда будущая дочь вызвала птичку в разрушенную комнату и уже готова была залезть на неё к точной копии Кристины, молча ожидающей указаний.

Тина смутилась. Значит, знает. Что ж, в общем-то, это их личное дело. Зато посидит с ребёнком.

Авамь исчезла, и Аня, осторожно пробираюсь через обломки, возвратилась в соседнее помещение. Там оказался только Эрру.

— А где Смерть? – пересохшими вдруг губами спросила принцесса Авелилона.

— Сказала, что действия эликсира хватит на четверть часа и что хочет побыть одна.

Аня очень медленно пересекла комнату и оперлась спиной о массивный стол, избегая смотреть на собеседника. Закурила сотворённую кольцом сигарету. Та получилась отвратительной. Принцесса Авелилона чувствовала себя неловко, взгляд невольно упёрся в массивный настенный портрет: мужчина с пронзительными, потрясающе выписанными глазами сидел у камина, а в ногах у него спали два шикарных мускулистых добермана.

— Я думала, эту породу вывели искусственно, – пробормотала будущая императрица, чтобы что-то сказать. – А смотри-ка, имелась в наличии до отлёта друидов с Земли^[180].

— Я рад, что ты оправилась, – проговорил Тинин принц.

Пожилой аристократ на портрете был одет в сложную, похожую на мантию, чёрную тогу. Пепельные волосы отливали в отблесках огня, как настоящие, а собаки, казалось, дышали. Аня не отводила от картины глаз.

— Ты не должна винить себя за то, что больше не можешь со мной общаться.

Даже цифровой фотоснимок не смог бы передать изображение таким живым, как эти выцветшие краски…

— Ты всё ещё понимаешь меня лучше, чем кто-либо другой, – усмехнулась Аня после паузы, продолжая гипнотизировать холст. – А я трусливо спряталась в раковину.

Поверхность немного растрескалась в нижнем правом углу. На раме виднелась запылённая вмятина.

— Мы допустили ошибку, – сказал Эрру. – Надеюсь, ты сможешь мне это простить.

— Мы виноваты одинаково.

— Ты так не считаешь, – возразил он. – Только уговариваешь себя. И ты права.

— Просто я слишком соблазнительна? – прыснула Аня и оторвала наконец взгляд от портрета.

— Моё общение с теми, кто становится мне близок, постоянно выходит за границы дозволенного, – развёл руками Эрру и тоже улыбнулся. – Порочный нрав, не иначе. О нём потом приходится сожалеть.

— Я ни о чём не сожалею.

— Это не совсем так. Но себя точно винить не нужно.

— Ты же себя винишь, – снова отвела взгляд Аня.

— Мне есть за что, увы. Но ты слишком соблазнительная, – пошутил он.

— Я могла бы разъесться до размеров Тутэллы, и вышло бы то же самое. Просто, кажется, я одна понимаю тебя, Лапочка. – Она помолчала. – И бросаю теперь.

— Слова не обязательны, Аня. Не обязательно быть рядом. Уже одного того, что где-то есть человек, который меня понимает, вполне достаточно. Даже если теперь ему сложно смотреть мне в глаза.

— Она обязательно снова станет этим человеком.

— Она им никогда не была. Я люблю Алю не как друга. Это я был ей другом. Был тем, кем она хотела. А теперь не могу.