Книга Дополненная реальность. Продвинутый аккаунт, страница 51 – Алевтина Варава

— Пашенька, – вторгся куда-то в сон сторонний голос, – просыпайся потихоньку. Я завтрак почти приготовила. Уже половина восьмого, но мальчику что собираться – душ принял да поел. Ты кофе по утрам пьёшь?

Пашка осоловело сел на непривычной постели и вообще не сразу понял, где он. Сведённая в ноль энергия не восстанавливалась за то время, которое обычно оставалось до звонка будильника, и, если её не вернуть игрой, ощущалась пробуждение так, будто тебя из омута выволокли, но не полностью.

Согласившись на кофе, Пашка, как только Зина ушла, вернул показатель на максимум, отметив пришедшую ночью тысячу баллов. Ещё было четыре цельные «П» и четыре запятые, а также исправные переводы от Весёлой фермы. И, главное, наконец-то пропали замороженные три с половиной ляма со сберовского счёта!

Сообщение от поддержки банка уведомило, что платёж вернулся отправителю, потому что не были предоставлены подтверждающие документы. Ну и прыгал там, наверное, историк от радости!

Звонков от матери не было. Странно. Пашка был уверен, что, увидев пропущенные (он нарочно вырубил звук и вибрацию перед сном), испытал бы досаду. Но оказалось, что отсутствие звонков – едва ли не хуже.

За завтраком, горячим и вкусным, Зинка выглядела очень бодрой и весёлой, словно бы и ей энергию накинули колдовством. Хотя, наверное, это потому, что теперь у её тела идеальное здоровье.

— Вот всё-таки мне на пользу пошла больница, как ни странно, – поделилась она, подкладывая Пашке жареный бекон в яичницу с помидорами. – Хотя там говорят, что ничего не лечили и вообще не понимают, из-за чего сердце схватило. При поступлении мне инфаркт миокарда ставили, но, говорят, ошибочно. Только что-то они там со мной всё же сделали. Чувствую себя, как в молодости, вот честное слово! Все болячки отступили. Даже колено, которое я повредила после института сильно, когда на коньках каталась, не крутит совсем, хотя оно меня прямо замучило! И даже обормот этот перестал сниться. Представляешь, – хихикнула Зинка и немного понизила голос, словно на кухне их кто-то мог подслушивать, – уже которую неделю, подумать стыдно, видится по ночам молодой мужчина, импозантный, с бородкой, с виду приличный. Но гнилая у него душа. И всё рассказывает, что я в жизни упускаю. Вроде бы складно поёт, только во всём он не прав. А самое неприятное, что я чувствую это прекрасно, и в то же время знаю, что он – воплощение моих каких-то сомнений и переживаний, умом непонятых. Выходит, начала я под старость о чём-то сожалеть, сама не заметила, как. Хотя жизнью своей довольна. Вот же странная штука – психика человеческая. А ты на кого учиться собираешься, Соколов? Вот психолог – интересная нынче профессия, и, думается, весьма полезная…

Пашка с трудом проглотил то, что было во рту, словно еда вкус вдруг потеряла.

Лавриков! Ну точно!

— Может, и не подсознание, – едва промямлил он. – Может, залётный какой-то.

— Ну, это вряд ли, – вздохнула Зинка. – Телевизор я почти не смотрю, новости только, чтобы какое впечатление так трансформировалось. Даже в книгах, что последнее время читаю, никого похожего. Получается, мои сожаления, непрожитые толком и непонятые. Хотя и странно. Тебе добавки положить? Может, ещё огурчиков?..

Прежде чем одеться в нежданно постиранную вчера Зинкой и как-то высушенную за ночь да ещё и поглаженную одежду, Пашка стянул с подушки наволочку и присмотрелся. Точно! На одном краю нашлась аккуратная дорожка белых стежков, почти сливающаяся со швом. Выходит, она ему случайно счастливую подушку вчера отдала.