Книга Дополненная реальность. Продвинутый аккаунт, страница 57 – Алевтина Варава

Вопросов о родителях Зинка тактично не задавала.

— Ещё очень переживаю об Игоре Максимовиче, историке нашем, даже подумала сначала к нему зайти – но, наверное, это будет неуместно. Тут вот не знаешь, когда поддержка придётся кстати, а когда только из себя выведет… Наверное, будет достаточно помочь материально, хотя что от того проку в такой ситуации… Но сбор от школы открыли.

Пашка моргнул. Это что же, гнидень коллегам растрезвонил про потерю миллионов и не сообщил, что они вернулись?! И ему ещё и бабло за такое скотство собирают?!

— Ты чего, Соколов? – удивилась изменившемуся выражению лица математичка.

— Вы что, деньгами для него сбрасываетесь?!

— Ну да. Расходы-то никуда не делись, государство за коммуналку не начинает меньше брать, когда у человека горе. Ох, только бы отыскались, – Пашка успел рассвирепеть от подобной наглости историка так, что приложуха успокоила драконом, показавшимся в едва видном из-за разбитого экрана пуш-уведомлении, прежде чем Зинка добавила неожиданное: – живыми и здоровыми.

— Кто нашёлся? – подозрительно уточнил Пашка.

— Жена и матушка! Ты что, не знаешь?! – ахнула Зинка. – Ну молодёжь. Я думала, уже даже первоклашки в курсе. У Игоря Максимовича супруга и мать без вести пропали. Вот, наконец, полиция заявление приняла, до того твердили, что три дня не прошло. Жуть что творится в мире.

Пашка моргнул.

То есть гнидень пропал с работы не потому, что у него деньги со счёта снялись?

— А что… случилось? – растерянно спросил Пашка.

— Никто не знает. Исчезли обе в один день, ещё в начале недели. Никто не видел. Вещи все, документы, телефоны даже на месте. Похоже по всем признакам на настоящее похищение. Хотя очень это всё странно и страшно. Как держится Игорь Максимович, не знаю. Звонить побоялась, только сообщение отправила. Такое горе.

Пашка слушал потрясённо. Вот это новость!

— Ты будь осторожен, на всякий случай, – добавила Зинка. – По дворам ночами не ходи, только по освещённым улицам, где прохожих много. И к машинам близко не приближайся. А если что – кричи как потерпевший, плевать, что кто подумает. Главное – внимание привлечь.

Пашка кивнул.

Надо же…

Внутри шевельнулось что-то вроде сочувствия к ненавистному историку. Потом припомнилась инфа, почерпнутая из приложухи: так-то он должен был скорее обрадоваться такой пропаже, блин. Сочувствовать бабам этим надо – если выкуп попросят, фиг он что даст, хотя и вернул миллионы. Зинка думает, он там горюет, а он, небось, празднует.

Пришла тысяча баллов за необщение с Лосевым. А между тем чем дольше не было слышно ничего от матери, тем более желанным, почему-то, казалось с ним поболтать. Рисковал Пашка, похоже, стать таким же неприкаянным. Но есть у него большое преимущество. Так что лучше бы мамке одуматься. Не то сама, блин, многое потеряет!

Приложуха дала недоведённую «П». А когда Пашка посуду вымыл, ещё внезапно и отзеркаленную длинноверхую «Г», ту самую, на которые настроение у игры появлялось редко, но проявлялось обильно.

Правда, больше не давала. Пашка так устал за этот день, что умудрился уснуть сам, без всякого сброса энергии. Хотя, вообще-то, ему было о чём подумать…

Лавриков не приставал, и что снилось в эту ночь, в голове не закрепилось совсем, а может, и не снилось ничего вовсе.