Книга Дополненная реальность. Системный администратор, страница 16 – Алевтина Варава

— Ублюдки! – прорычал Пашка, хватаясь за жалобно хрустнувшую побелкой батарею и поднимаясь. На подоконнике лежали буханка хлеба и нож, подобрав который он разрезал крепёж на ногах.

Кухня походила на поле боя из какого-то абсурдного сериала. Раскрытые дверцы, битая посуда, тело Толика, храпящего на полу, застывшие в любовном экстазе Васин с Островской, ещё и гречка повсюду.

Нужно было спешить.

— Как ты смог? – странным картавым голосом сквозь недвижимые губы выдыхал Марципан, безумно скосив глаза, словно сейчас начнёт смотреть себе в башку: он пытался из своей скрюченной позы глянуть на Пашку.

Вести беседы явно не было времени. Час – это совсем недолго.

Оплатив разовый доступ повторно, Пашка полез Славе во «внести правку в память и восприятие», всё время двигая нижней челюстью и морщась: врезал Марципан ему знатно.

Возможности и правда были ограниченные. Пашка снёс минус сто процентов в графе доверие, заменив на пятьдесят (а то ещё привяжется со своими проблемами, если сотку поставить), убрал с адаптацией воспоминание о том, что не выходил на связь до этого момента. Адаптация оказалась шикардос идеей и позволила сильно сэкономить, потянув кучу негативных воспоминаний по теме хвостом. Потом младший Соколов назначил этому уроду пиздовать домой и снёс также с адаптацией всю память о том, как эти придурки вломились в квартиру. Итого ушло на Марципана тыща семьдесят четыре рублика в целом. Прежде чем он разморозился, додумался Пашка и Славкин тел из кармана у того вытащить и чаты в мессенджере глянуть. Нашёл ожидаемый диалог без себя, с мерзким названием «Убийца?» (созданный, между прочим, сучкой-Островской). Когда Марципан утопал, Пашка на ту же сумму почистил (вместе с воцапом) и отправил на хер Васина. Ещё будет думать, где губу разбил. Но лечить других пользователей даже за деньги оказалось нельзя.

А вот на Островской внезапно закончились средства на карте.

Пашка виртуозно выругался.

Пластик он своими руками вчера отдал Лосеву и сказал пользоваться свободно, но как же это, блин, было некстати!

— Не знаю, как ты это делаешь, сучок, но я тебя достану! – шипела Островская, оттопырив зад и полуобнимая пустое пространство, где раньше стоял Васин. Её башка была наклонена набок, глаза почти зажмурены, а губы, наоборот, приоткрыты. Так и хотелось плюнуть тварине в рожу, прям чётенько в раззявленный хлебальник.

Но вместо того Пашка взялся обыскивать присыпанного гречкой Толяна. Его телефон он разблочил игрухой, перекинул себе две тыщи из банковского приложения (в пуше мелькнула «хет» за воровство), и откорректировал Островскую так же, как и всех до неё. Перед последними действиями потянул из кармана на оттопыренной заднице телефон.

— Убери руки, уёбок, – странным голосом, сминая некоторые буквы приоткрытыми губами, злилась она. – Я всё равно его восстановлю! Ты думаешь, что самый умный?! Я тебе, гнида, такое…

Пашка удалил чат «Убийца?» и сунул белый андроид обратно в карман на прокачанных игрухой ягодицах. Отступил и оплатил последние правки.

Островская отмерла, прекратила сочиться ядом и послушно пошла к входной двери.

Пашка гордился тем, что не нажал этой стерве что-то в отместку вытворить. Впрочем, у неё останется синяк на морде. Ненадолго, конечно.

Итак, они отвянут? Или это временно?