Книга Дополненная реальность. Системный администратор, страница 51 – Алевтина Варава

— Ну не знаю тогда. Может, так положено.

— Положено-то оно положено, только с определённой задумкой. Жизнь земная, Павел Андреевич, человеку дана, чтобы постоянно делать выбор и ощущать его последствия. Ну а кто настолько тугой, что совсем не догнал взаимосвязи между своими действиями и происходящими событиями, тот остаётся бродить. До инсайта.

— А потом?

— А потом в зависимости от натуры. Или к нам. Или туда, где право выбора поощрять не приучены…

Проснулся Пашка не от будильника, а от холода и потому, что страшно затекла шея. На кладбище не было ни Лаврикова, ни Лили. Но уже светало.

Кожа стала ледяной, зубы стучали, под носом образовалась влажность.

И ещё на скамье около деревянного столика сидел дед с бородой, одетый в рубаху и обутый в лапти, как крестьянин на картинках в учебниках истории. Он очень задумчиво и пристально на Пашку смотрел.

Тот же стремительно повёл голову вбок. Только бы не заметил, блин!

Оставалось надеяться, что дед очень тугой – раз умер в лаптях, и всё ещё шарится по Земле да ещё и на кладбище за каким-то хером кукует.

Дед за Пашкой не увязался, только перекрестил на дорогу.

Выбравшись на Арбековскую улицу, сиплый Соколов-младший, кашляющий как туберкулёзник, зашёл в анатомический справочник и начал убирать все свои зачаточные заболевания. В итоге даже наклацал, чтобы шею отпустило.

На телефоне было три пропущенных от Другой мамы. Часы показывали половину четвёртого утра.

Домой Пашка завалился минут за двадцать до Серёги, очень удивив родительницу тем, что не проводил время с братом. Оказалось, тот бухал где-то с друзьями, отмечая свой дембель, и Другая мама решила, что пропавший с радаров Пашка тусит с ним. Но феерическое возвращение Серёги отвлекло внимание от не самого приятного разговора, и ничего править игрой не пришлось.

Пашка ждал, что Серёгу как следует нагнут, но вместо того посмотрел миниатюру «Чудеса!» на практике. Другая мама не просто не взялась вставлять братцу пиздюлей, она ещё и помогла ему разуться, стащить джинсы и не промазать мимо кровати, принесла стакан разводного сорбента, табуретку и полный кувшин воды. Соорудила около Серёги мини-тумбочку. Подумав, ещё добавила алюминиевый таз из ванной на пол.

Хоть сам нажирайся после такого, блин!

Когда суета вокруг братца улеглась и мать наконец пошла спать, Пашка приземлился на свою кровать и уставился в потолок. Серёга смачно захрапел, но сна не было не поэтому: товарищ живой бес вернул себе всю энергию на максимум, когда наконец-то удалось очнуться на кладбище.

Теперь можно было спокойно подумать о Васинских воробьях и прочих подставах Вельзевула. А ещё с каждым часом неумолимо приближалось не самое приятное испытание.

К тому же Пашка попросту боялся появляться на улице! Лиля ошивалась в этом районе. Более того, она могла слышать его дневной разговор с Пионовой по телефону. Пашка так и эдак пытался вспомнить, что говорил сам, и прикинуть, мог ли призрак разобрать слова Пионовой в трубке. И по всему выходило что мог.

Если Лиля завтра припрётся на кладбище (а ведь Пионова, чёрт возьми, называла кладбище! Новозападное, на другом краю Арбековского леса!) и найдёт Пашку опять, он не отделается от неё уже никогда. Разве что, если как-то донесёт самим до конца непонятую истину про выбор, который она (и все) совершают.