Книга Дополненная реальность. Обнуление до заводских настроек, страница 25 – Алевтина Варава

Пашка шмыгнул в ванную, сжимая вручённую матерью сухую футболку, и отец просочился сквозь стену за ним, встав ногами в бортик ванны.

— Ты всадил мне отвёртку в живот! — просвистел младший Соколов.

— Я не попал в тебя! С тобой всё в порядке! Ты на отца руку поднял! На родного отца! Который жизнь тебе дал! Который на тебя, щенка, горбатился!

— Не попал⁈ — разъярился Пашка. Если бы не отложенная оплата, налетело бы сейчас драконов штук пять разом наверняка! — Ты вспорол мне желудок! Я бы кони двинул, если бы не игра!

— Какая ещё игра⁈ Ты в игры тут играешь! Ты отца убил! Куда девал тело моё, нехристь⁈

— И давно ты тут ошивался⁈ — сквозь зубы просипел Пашка.

— Давно! — потряс кулаками в воздухе свирепый как чёрт батя. — Первые дни только и смотрел на ваше с Леной враньё! А потом плюнул! Обрадовались, да? Убивцы! Я знал, что из тебя ничего путного не вырастет! Катя слёзы льёт что ни день, а вы⁈ Радуетесь! За свои шкуры только и боялись! Мать одна как человек себя вела! И та посуетилась — да и плюнула! Кабачки огородные ей дороже сына, тьфу! Ты, щенок, меня видишь потому, что виноват! Никто не видит! Я догадывался, что ты всё сделал, догадывался! Выродок! Родного отца убил!

— Да ты бы в тюряге сам гнил, паскуда! — огрызнулся Пашка. — Я бы скопытился на месте или в реанимации оказался! И менты бы тебя взяли! Ты мне брюхо вспорол, сволочь!

— Отцу! — взвыл призрак и влепил Пашке неощутимую бессильную оплеуху, от которой тот отшатнулся, налетев спиной на умывальник и сбив к херам стакан с зубными щётками, мыльницу и гель для бритья на пол.

— Паш, всё в порядке? — заволновалась мать в коридоре.

— Да! Уронил стакан случайно! Я ща! Сделай… сделай мне чай, пожалуйста! — крикнул младший Соколов, чтобы она не услышала разговоров с самим собой и не записала его в психи.

— Чёрный? — раздался из-за двери приглушённый голос.

— Что-то не особо тебя привидение удивляет! — спохватился отец прищуриваясь. — Я только и делал, что орал да крестился первое время. А ты шепчешься, мать отваживаешь. Ты вообще мой-то сын⁈ Ты что такое⁈ — грозно надвинулся бестелесный дух. — Ты что со мной сделал, скот⁈

— Чёрный! — мрачно ответил матери Пашка. Он почти успокоился. Почти. Всё-таки призраки стали уже привычными. Но такого младший Соколов никак не ожидал. — Ты завалился бухой, сломал матери нос и всадил мне в живот отвёртку, — пристально глядя на привидение, зашептал Пашка. — Ещё будешь обвинять меня⁈

— Ничего я ей не сломал! Даже синяка не осталось! И ты притворялся! Здоровенький потом бегал, жратву возил по заказу! Отца убил — и на работу! На побегушки!

— Я её и себя вылечил, чтоб ты знал. У матери был нос свёрнут и сотрясение! А у меня желудок вспорот, я бы умер вообще!

— Слышь, доктор! Вылечил он! — чуть не расхохотался злым агрессивным смехом дух.

Пашка сверкнул глазами от обиды и ярости. В каком-то дурном порыве схватил металлическую херовину с ручкой, куда мать лезвия загоняла и иногда скребла ими огрубевшую кожу с распаренных в тазу пяток. И, себя не помня, полоснул по руке — не там, где вены, а с внешней стороны предплечья. Полоснул лихо, свирепо, особо не думая — и потому глубоко. Даже боли не почувствовал толком.

Кровь выступила длинной бордовой полосой.

— Что творишь, идиотина⁈ — взвился отец.