Книга Шантажистка, страница 111 – Алевтина Варава

Она шагнула ко мне, и эти страшные демонические глаза снова блеснули, поймав отсвет фонарей.

— Ты ведь не признаешь этого ребёнка, – проговорила Лена, и её слова зазвенели в пустом зале для завтраков. – Ты это понимаешь. Я это понимаю. А матерью-одиночкой я не буду никогда. Так что у Миши скоро родится семимесячный сын или семимесячная дочь. А ты, – она сделала ещё один шаг в мою сторону, – приложишь все усилия для того, чтобы твоя жена-гинеколог не рассказала «папочке» о том, что я ему дарю братика или сестричку, а не сына или доченьку. Поверь, Саша, так будет лучше для всех нас.

— Ты сделаешь аборт, – проговорил я. – Ты сделаешь аборт! – истерически крикнул я затем.

Она плотно сжала губы.

— Чёртова больная тварь, ты сделаешь аборт!!!

— Какой бы я тварью ни была, – произнесла Лена после паузы, – а убивать пятимесячного ребёнка не буду. Он – уже живой, сформировавшийся человек. Это – во-первых. Во-вторых, аборты на таком сроке запрещены. Ты, кажется, очень чтишь закон, Саша?

— Я найду, кто проведёт операцию! – бросился я к ней. – Пожалуйста! – я схватил её за руки. – Лена! Тебе шестнадцать лет! Не ломай себе жизнь!

Она хихикнула: злобно и жестоко.

— Ты хотел сказать: не ломать тебежизнь, да? Надо было думать об этом раньше. Когда рушил мои планы. Влад мог растить твоего ребёнка, и я бы устроила так, чтобы он растил его с огромным удовольствием. И никогда не узнал правду. И ты бы тоже её никогда не узнал и прожил спокойно свою скучную и неинтересную жизнь. Но ты сам решил иначе. – Она развела руками. – Жребий брошен. С Новым годом, Саша! Поздравляю, ты уже почти что отец троих детей.

Лена развернулась на каблуках и стремительно вышла из полутёмного ресторана.

Я помчался следом через минуту, на которую тело снова сковало параличом. Нагнал её на полпути к банкетному залу. В ушах шумела кровь. Перед глазами взрывались разноцветные круги.

В фойе отеля никого не было, даже администратор за стойкой отсутствовал – видно, праздновал приход 2020 года.

Года, в который эта тварь собралась повесить на моего сына зачатого мной ребёнка! Я словно становился героем какого-то безумного ток-шоу или абсурдного бульварного романа. Она не сделает… Она не может… Она не сломает моему сыну жизнь!

Я схватил Лену за плечо и развернул к себе. Её распущенные волосы ударили меня по лицу.

Я задыхался от бега и ярости.

— Ты! Сделаешь! Аборт! – свистел я. – Слышишь, Лена?! Ты сделаешь чёртов аборт, даже если сдохнешь на операционном столе! – Она попыталась сбросить мои руки рывком, и я навалился на неё, с разбега придавив к перилам круглой лестницы, убегающий на нулевые этажи в СПА-зону. Мы врезались в них так сильно, что массивные чугунные дуги задрожали. – Никогда в жизни я не дам тебе родить от меня ребёнка и записать на моего сына! Никогда!!!

— Отцепись от меня! – завизжала Лена. – Дебил конченный!

Я вжал её позвоночник в перила так, что показалось, будто хрустнула кость. На её глазах выступили слёзы, окрашенная тушью чёрная капля побежала по щеке и ушла вбок.

— Ты! Сделаешь!..

Я недоговорил, потому что Лена с силой врезала мне между ног правым коленом. Тело пробила мучительная острая боль. Я дёрнулся назад, потом скрючился пополам.

Наверное, я задел её или подтолкнул. А может, она не рассчитала силу и то, что я отпряну, прекращу держать её. Не учла, что верхняя часть туловища весит больше, чем нижняя… Сколько этих «может» и «наверное» разделяют поворотные моменты наших жизней? Сколько «если бы» лежит между секундами, перечёркивающими всё жирным красным крестом?