Книга Скорбный дом Междуречья, страница 19 – Алевтина Варава

— Я не смогу. Я не Эднара д'Эмсо. Сами говорите, что князю нужна единокровная дочь, а не просто кто-то покорный.

— Потому-то и вожусь с вами, — кинул золотистый призрак.

— Ну хорошо. Вот вы хотите мне всё тут показать, со всеми познакомить — и что дальше?

— Замысел состоит в том, чтобы вернуть вам веру в свои силы. Того будет довольно для вашего отца.

— А если у меня нет сил? Просто представьте на минутку, что я не вру.

— Не только я, но и сам директор красного дома уверен, что вы не врёте. Не то бы его каратели живо покончили с вашим гонором. Вы верите и верите искренне в свою фантазию. Мы же будем вас разубеждать… некоторое время. Если метода Адгара не сработает, применим привычные инструменты. Силою коих работаем с другими пациентами. Иногда жёлтый дом выпускает своих подопечных обратно в жизнь, обновлёнными.

— Всё это очень любопытно, сэр, — вздохнула Полина. — И даже здорово, что вы пытаетесь помочь кому-то. Только со мной ничего не получится. Вы ошиблись. Если всё это и существует в реальности, то я — не Эднара. Вы можете рассказать мне всё что угодно, я даже могу вам поверить. Но я не смогу ни для кого колдовать. Мои отец и дед не были волшебниками. И считающему себя моим отцом князю стоило бы поискать путь на Землю. Может быть, его настоящая дочка там?

— И как же прикажете ему пробираться туда?

— Я не знаю. Склоняюсь к мысли, что всё это мне кажется. Но если нет — то это параллельный мир. И если я в него попала, ваша Эднара могла выйти в мой таким же способом. Вам бы лучше разобраться, что было во время нападения на старика. Я и этот ваш князь были в замке, сражались с дедком и девочкой. Вдруг там ключ к тому, как я сюда попала?

Внезапно призрак завис и как-то сгустился.

— Вернёмся в палату, — изменившимся голосом проговорил он. — И послушайте моего совета, барышня: о делах своего отца распространяться не стоит, кем бы вы его ни считали. Рот на замок. Не то вызовем палача из красного дома, и он вырежет ваш язык, а там сможем вернуться к экспериментальной терапии.

— Всё перевернётся, если поменять угол зрения.

Полина мрачно смотрела на чудище, стоящее на коридорной стене, перпендикулярно к полу. Оно притом не сгибалось, а держалось ровно, словно бы это было в порядке вещей — ходить по стене.

Чудище, скорее всего, было низкорослым белым надом. Но его виноградные наросты, все, какие не скрывала роба, оказались срезанными, и существо представляло собой адскую поверхность из корявых шрамов с очертаниями ромбовой сетки. Внутри наростов кожа была буровато-красной.

— Кругом много скверны, в неё лучше не ступать. Конечно, скверна проникла и в нас за время, пока мы ходили как все. Её следует вытравить. Но для начала нужно разорвать контакт. Хочешь, я сделаю тебе шипастые сандалии и перчатки? Человеку сложнее не касаться скверны, но всегда можно что-то придумать. Попробуй поменять угол зрения, и ты быстро увидишь перемены. Они назреют у тебя внутри и вырвутся. Может, помогут тебе воспарить…

Полина торчала в этом безумном месте уже почти неделю, и, кажется, её «лечащий врач», золотистый призрак, называющий себя эманацией и не способный запомнить верно её настоящее имя, начал постепенно разочаровываться в выбранной стратегии.