Книга Скорбный дом Междуречья, страница 38 – Алевтина Варава

— Барышня становится семейными хобби, — пошутила суровая морщинистая женщина в строгом закрытом платье без рюшей и декольте. — Меня зовут Майлайя, я старшая дочь директора серого дома князя Свайворо. Мой отец, к вашим услугам, — добавила она, и худенький высокий старичок, вопиюще невзрачный, быстро и покладисто поклонился. — Так вышло, что мы с батюшкой остались напарниками навсегда, в обход традиций. Но супруг моей младшей сестрицы согласился помочь нам и приехал в гости с племянницей. Крошке сейчас три годика, она как раз обучается, чтобы сменить сестру в роли папиной помощницы. Мы считаем, что вам будет полезно поглядеть оба варианта взаимодействий отцов с дочерями.

Князь Шулье, довольно небрежно держащий подмышкой нарядную маленькую девочку в чепчике, выглядел не особо довольным.

— К нам обратились за помощью, как вы могли бы догадаться, барышня, — прибавила Майлайя. — Только серым домом управляют люди. А привлекать посторонних не хотелось бы. Но так или иначе, пришлось. Однако лишь членов семьи, умеющих держать язык за зубами. Тут не о чем переживать. Смотрите, барышня. Всё очень просто. От женщины нужно немногое: точно знать, что всё получится. Именно потому в приоритете у колдунов всегда остаются младшие дочери. В юном возрасте особенно сильна вера в чудо, вы согласны? Ребёнок может вообразить многое, на что у взрослого не хватит храбрости. По преданиям даже в вечных когда-то поверила одна очень юная барышня. Подумайте только! Бессмертные существа, невосприимчивые к чарам вовсе! Представляете, какой наивной и оттого всесильной она была? Именно потому маги часто бывают куда сильнее надов, что бы те о себе ни мнили. Чары наших отцов держатся на чуде нашей веры. И в теории способны вовсе на всё. Прошу вас, батюшка! — протянула она руку своему пожилому отцу. — Давайте сделаем для Эднары что-то примечательное, чтобы она осталась впечатлена и захотела такой же власти, — рассмеялась странная женщина.

Старичок неуверенно взялся за руку дочери и растерянно на неё посмотрел.

Князь Шулье закатил глаза.

— Допустим, платье. Барышня, верно, уж утомилась от скучных одёжек жёлтого дома? — подсказала Майлайя. — Помните наряд, в котором отдавали Туману матушку? — вкрадчиво продолжила она.

Старик тут же уставился на Полину, и та вскрикнула, потому что рёбра до боли стянул тугой корсет, соткавшийся из воздуха. От него расходились струящиеся лоскуты очень мягкой летящей ткани. Волосы Полины ожили и змеями сложились в высокую причёску, больно натянув кожу головы. Ноги искривили башмачки на высоких каблуках.

Отдавали Туману⁈ Её нарядили в чей-то погребальный саван⁈

— Видите, как всё просто? — улыбнулась Майлайя. — Вам очень идёт. Вернётесь к отцу и сможете носить какие угодно наряды. Разве это не мечта?

Корсет давил и мешал дышать, словно Полину заключили в клетку.

— А теперь — наше главное действо, — продолжала странная дамочка. — Следует поспешить, не то мой зять совсем отчаивается. Я вижу это по морщинкам у его глаз. Они умножаются к буре.

— Ну что вы. Я к вашим услугам, — процедил князь Шулье. — Что нужно делать?

— Все сюда! — указала Майлайя на широкие ворота. — Нас уже ждут.

Полину вслед за остальными провели в большую белую комнату, в центре которой, словно миниатюрная сцена, находилась платформа. На дне в стеклянном коробе порхали очаровательные разноцветные бабочки, большие и крошечные. Потом в цилиндрическом коробе было пустое пространство в человеческий рост, а следом — ещё одно, с дверцей. К нему вели приставные ступеньки.