Книга Скорбный дом Междуречья, страница 77 – Алевтина Варава

Ошарашенная Полина стала пунцовой. На неё с одобрением смотрели все и, похоже, всех заинтересовали особенности работы её организма. Потом потянулась вереница поздравляющих! И это очень не понравилось Ариазе, от которой оттягивали всеобщее внимание. Похоже, сестрица Эднары уверилась в том, что Полина подстроила это каким-то образом нарочно, чтобы отравить её торжество своим вмешательством.

Интересно, а по случаю первых месячных устроили бы отдельный приём, если бы не эта оказия? Или Полина сэкономила князю лишних денег?

На втором часу сменяющих друг друга поздравлений Полина почти привыкла к этому безумию. Внимание потихоньку возвращалось Ариазе и Ирвару. Гости выглядели довольными, им было о чём поговорить. А ведь впереди, как оказалось, ждало ещё главное объявление.

Уже после застольной части (Полина почти не ела из-за долбанного корсета, который и дышать-то давал с трудом), когда все гости стали немного томными и менее подвижными, а послушки провалили столы вместе с остатками трапезы в пол, расчистив пространство для бесед и танцев, князь д'Эмсо снова взял слово, поднявшись для того на поднятую в виде сцены платформу. Похоже, это было нетипично для таких приёмов: все выглядели заинтригованными. Голоса притихли.

К себе на помост князь не пригласил ни родителей Ирвара, ни жениха с невестой, ни свою благостно закровившую дочь.

— Попрошу ещё минутку вашего внимания, дамы и господа! Мне необходимо сделать ещё одно важное объявление! — торжественно молвил он.

Полина заметила, как синхронно побледнели старшие братья. На лбу Прадэрика даже заблестели выступившие капли пота. Лицо Вигнарда, ходившего среди гостей с мрачным видом и несколько раз пытавшегося приблизиться к князю, что последний успешно пресекал, напротив, просветлело.

И действительно. Неожиданное объявление касалось именно их тайного уговора.

— Дело в том, что вчера я обратился к потенциальным невестам для троих моих старших сыновей разом! — объявил отец Эднары, и по залу прокатился гул удивления. На князя Ситано, отца Ирвара, начали оглядываться с уважением: видно, решили, что выкупа за Ариазу хватит на три свадьбы. Но тот и сам выглядел озадаченным. — Дамы и господа, хочу донести до вашего сведенья, что я решился проявить снисхождение, — продолжал князь д'Эмсо. — Милость, которая, надо полагать, многим из вас покажется излишней. Но я уверен: люди благородных кровей имеют на то некоторое право — до определённых пределов. — Князь сделал паузу, обозрев с помоста своих гостей.

«Не может быть» — смогла Полина прочитать по губам помертвевшего братца Диамона, прислонившегося к колонне спиной так, словно он был готов бахнуться в обморок.

Гостья из другого мира и сама затаила дыхание. Неужели…

— Я обратился с предложением к сёстрам Сайсарасоно, — громко и уверенно объявил князь д'Эмсо.

По залу волной прокатился ропщущий гул, который сменила гробовая тишина. Все теперь таращились на князя ошарашенно. Полина закатила глаза: барышни-то оказались дурами! Ну да это их право. Диамон чуть сполз по колонне, его колени подкосились.

Прадэрик так стиснул высокий бокал на ножке, что стекло треснуло и от пореза старшего сына князя уберегла только безнадёжно испорченная теперь вином белая перчатка.

Княгиня одна во всём зале казалась совершенно безразличной. Даже Ариаза гневалась: она полагала такие объявления недопустимыми в минуту её торжества. И даже боялась, что брак с отбросами общества опорочит её и может испортить уже слаженное дело.