Онлайн книга «Скорбный дом Междуречья»
|
— Туман! — смиряя ярость, позвала она, одной рукой придерживая корсаж платья, а второй вытаскивая из волос треклятые гребни. — Туман! Отзовись! Я решила послать к дьяволу князя! Потрахаться с пятёркой надов на прощание и утопиться в небыли! Слышишь, Туман⁈ Я начну прямо сейчас! Я обо всём договорилась, пока была в гостях! Слышишь там⁈ Катись к чёрту! По стене побежала волна, подоконник вспучился, и края рюмки дрогнули вслед за этим. — Что говорят твои уста, дитя мо… Полина схватила рюмку за ножку и выплеснула охряную небыль прямо на пол: она развеялась, не причинив тут ничему вреда. А Полина продолжила стегать рюмкой воздух: изо всех сил, со свистом и растущей яростью. Волосы совсем растрепались, платье едва не свалилось с верхней части тела. И вот Полина увидела, как края рюмки начинают сползать, увеличивая сосуд, удлиняться темнеющим золотом с красными точками всё дальше, дальше и дальше. И наконец послушок всей своей массой шлёпнулся об пол похожим на лужицу пятном, а потом на нём проступили глаза, контуры уродливого гномьего личика, и стала подниматься объёмная форма: сгорбленного, дрожащего от ужаса… Это был вовсе не Сюй! Это был Бинарус. Послушок жёлтого дома, который колол ей концентраты эмоций и какие-то галлюциногены. Маленький гад на службе эманации Вольфганга Пэя! — Ты! — отпрянула Полина, в этот миг удивлённая — она была почти уверена, что рюмкой притворяется Сюй. — Ты — лжец! Проклятый мерзавец! — Внутри клокотало бешенство. — Предатель! Скот! Как ты посмел⁈ Как ты мог вообще⁈ Ты! Ещё говорил, что любишь своих детей! Да у тебя даже грамма совести нет! Ты всё что угодно готов… — Барышня! — взмолился Бинарус. — Я только выполняю приказы, барышня! — Ты! — не слушала Полина. — Сказал, что моя дочь больна! Чтобы я служила этому психованному уроду! Ты использовал то, что я рассказала раньше, мою любовь, моё отчаяние, использовал… — Но барышня, Пушинка действительно больна, — смиренно и даже будто бы с состраданием пискнул Бинарус. — У неё душевная хворь и… — Не смей произносить это имя, сука! Забывая обо всём, Полина ринулась на послушка и врезала ему в бок острый носок туфли, а потом упала на колени в свои пышные юбки и стала молотить кулаками куда попало. Было уже наплевать, как много шума она создаёт. Всё было ложью! Нет никакого смысла служить князю, нет смысла притворяться Эднарой — никто не наградит её за это свободой, даже через десятки лет! Эти лживые, подлые твари думают только о своей выгоде! Думают только о том, как использовать её! Они все служат уродскому князю и его прихотям! Все, все они! — Ты сдохнешь, слышишь меня⁈ Сдохнешь вместе со мной! За это сдохнут все твои дети! Тварь! Хреновый из тебя актёришка! Сильно все порадуются, да⁈ Что с тобой за это сделают? За то, что я поняла? А⁈ Радуйся! Радуйся напоследок, что так удачно водил меня за нос! Мразь! Силы заканчивались, и Полина устало осела на пол в ворохе торчащих во все стороны юбок со съехавшими обручами. Корсаж искривился, платье почти падало. Она вся раскраснелась, как взмыленная лошадь. Бинарус собрался из лужицы, в которую она измолотила его податливое пластилиново-хамелионистое тело. Его лицо было пепельно-серым, ручонки ходили ходуном, а губы дрожали. — Умоляю, барышня! — пал на крошечные худые коленки Бинарус. — Я только исполняю приказы! Не выдавайте меня! Если они узнают, что вы всё поняли… Они вышлют меня в долину вместе со всей семьёй! Барышня! Я буду служить вам, клянусь! Я больше никогда не обману вас! Только не выдавайте! Барышня! Из-за скандала вы лишь вновь окажетесь в жёлтом доме! Пожалуйста!.. |