Книга Простые решения. Свиток первый, страница 39 – Александр Зайцев, Константин Зайцев

Лис попытался вывернуться из клетки ветвей. Даже попробовал стать нематериальным, как умеют его старшие собратья, но у него это не получилось, и тут же ветви «ивы» нанизали духовного зверька, словно кусок мяса на шампур. В отличие от зайца, лис умирал медленно. Его тело корчилось, истекая кровью, острые коготки пытались расцарапать древесную кору, зубы впились в самую тонкую из удерживающих его ветвей.

Дерево-монстр не спешило расправляться со своей главной добычей. Сдавливало жертву медленно, совершенно не чувствуя сопротивления. А я видел, что из духовного зверька вместе с жизнью уходит и что-то ещё. Нечто эфемерное, едва заметное, оно, словно дымка, тянулось от агонизирующего лиса к ветвям, от тех к стволу и дальше к корням дерева-монстра.

Почему-то эта картина показалась особенно отвратительной. Было в ней нечто исключительно противное для моего разума, для моей души.

Два существа — два духовных зверя — были подняты в воздух, пронзённые насквозь, словно жертвы на алтаре. Ветви, не дрогнув под чужим весом, начали плавно подтягивать добычу ближе к массивному, покрытому трещинами и наростами стволу. Заяц уже не дёргался, его лапки безвольно свисали вдоль бесчувственного тельца. Лисёнок ещё сопротивлялся, но с каждой секундой его движения становились всё медленнее, слабее, пока не затихли окончательно — ровно тогда, когда последняя дымка его души растворилась в корнях «ивы».

С тихим влажным шелестом земля у самого основания ствола дерева-монстра вздыбилась. Это было похоже на то, что некие гигантские черви пробуждаются от сна. Корни. Множество тонких, гибких корней, больше похожих на щупальца спрута, выползли из-под земли, покрытые зелёной мутной, словно болотной, слизью и комьями влажной почвы. Часть из них обвила тушку зайца, оплетая его с головы до лап липкими погребальными бинтами. Другие впились в тело духовного лиса, разрывая того на кровавые лоскуты, которые потом втягивались, словно спагетти, в тёмные недра под стволом.

Корни, обвившие зайца, с мощным усилием потянули его вниз, к земле, туда, откуда они совсем недавно выползли. Запихивали в яму, которую сами же и разрыхлили, не так как лиса, а целиком, заталкивая всё глубже, присыпая сверху влажной землёй и листьями. Всё это происходило с ужасающей скоростью, словно в ускоренной съёмке. Но при этом как-то методично, словно подобное происходило на этой поляне не один, не два, а сотни раз.

Несколько секунд — и туша зайца скрылась от моего взгляда, а корни разровняли место, будто ничего и не было. О разыгравшейся лесной трагедии напоминало только едва заметное вздутие почвы у самого ствола, которое, впрочем, тут же снова покрылось сочной зелёной травой.

Духовного лиса к тому времени уже не существовало. Его поглотили полностью. Ветви, что держали его, теперь были пусты, и даже кровь зверя впиталась в их кору. Ива дрогнула, по её стволу прошла неестественная рябь, словно по воде, и она снова стала выглядеть, как обычное дерево.

Я стоял, не дыша, а перед внутренним взором раз за разом прокручивалась сцена, как душа духовного зверя поглощается лесным чудовищем. Холодный пот стекал по спине, но внутри зрела уверенность, что нужно научиться защищаться и от такого. Потому как случившееся показалось даже страшнее, чем быть запертым в чужой голове.