Книга Простые решения. Свиток первый, страница 6 – Александр Зайцев, Константин Зайцев

Что-то щёлкает в голове у этого тела, и удар ноги ставит точку в нежизни мертвеца, что так сильно хотел вернуть себе свою голову. Это даже было по своему милосредно, но я точно знал, что Бин Жоу не известно понятие милосредия.

По заложенной в мясного голема программе, в случае гибели каравана, «я» должен убедиться в смерти главного шпиона. И если он, и правда, мёртв, забрать с его тела зашифрованные под обычные торговые записи документы, а также управляющий амулет, и доставить их в один из пустынных оазисов, где в дальнейшем ожидать связного, который должен при виде меня подать особый знак. Всех других, кто появится в том оазисе, «я» должен убить.

Но прежде чем моё тело делает шаг, тяжело нагруженная повозка, и так стоящая очень шатко, кренится и заваливается на бок, прямо на тело главного караванщика. Раздаётся хруст сломанных костей, а также тихий звон.

Звон, который буквально пробирает меня до позвоночника. Звон, от которого в моей голове расцветает самый настоящий взрыв, и я на мгновение теряю все чувства: зрение, слух, осязание, магическую восприимчивость.

Это странное ощущение продолжается совсем недолго. Секунда, не больше. А затем я моргаю.

Стоп.

Что?

Я моргаю?

Не тело, а я!

Закрываю глаза — и четыре месяца не подчиняющееся мне ранее тело мясного голема послушно смеживает веки.

В удивлении снова открываю глаза и пробую поднять руку.

И…

У меня это получается.

Получается…

Не может быть.

Неужели?

Шаг вперёд — и я вижу тело главного шпиона. Амулет управления на его груди раздавлен массивным, цельным колесом нагруженной повозки.

Знаю, что сейчас должен наклониться над телом и убедиться в том, что оно мертво, а после со всей доступной скоростью двигаться на запад, в сторону Великой Пустыни. Но у меня нет и малейшего желания исполнять этот приказ.

Вместо этого наклоняюсь над мёртвым караванщиком, и моя ладонь, окутанная Огнём Поднебесья, сжигает проклятый амулет. Дотла, до пыли, которая тут же развеивается на ветру после короткого всплеска Воздушной Завесы.

Это что, я свободен?

Свободен⁈

Я больше не зритель в чужом кино?

Стою на лесной поляне, утопая в тишине, которую нарушает лишь редкий шелест ветра да молчание трупов вокруг, трупов как свежих, так и недавно снова упокоенных. Казалось бы, сейчас меня должно выворачивать, трясти, в висках должен стучать страх, но за эти месяцы я уже насмотрелся на смерть столько, что притупилось даже отвращение. Всё это — чужое, ненужное, будто засохшая кровь на старом клинке, я всё ещё не разучился смотреть на окружающее, как на кино.

Я замер, словно вырубленный из камня, боясь даже моргнуть — вдруг всё это сон, и любое движение разбудит меня, вернёт обратно в неподвластную мне оболочку. Тогда свобода, которой я уже коснулся, окажется лишь миражом, блеснувшим в пустынном мареве.

Собравшись с духом, медленно поднимаю руку и смотрю на ладонь. Свою. Не ту, что принадлежала голему, а теперь уже мою. Тело, что держало меня в клетке четыре бесконечных месяца, теперь послушно откликается на мои приказы. Ощущение такое, будто я вырвался из чёрной и беспросветной глубины, вдохнул первый глоток воздуха и осознал, что жив. Наверное, только человек, долго прикованный к постели, сможет понять этот восторг, когда снова можешь двигаться по своей воле.