Книга Простые решения. Свиток первый, страница 76 – Александр Зайцев, Константин Зайцев

Тропа вела всё глубже в этот странный лес. Новый порыв ветра принёс запах сырости и железа. Где-то впереди журчала вода. Этот звук заставил меня ускорить шаги.

Я добрался до ручья, вода в котором была прозрачной, но имела какой-то рыжеватый оттенок, словно в ней ржавело множество железа. Увидев этот странный цвет, мне сразу расхотелось пить. Подойдя к берегу, я увидел, как что-то в глубине воды блеснуло: на миг показалось, что на дне лежит отполированный столетиями человеческий череп. Моргнув и приглядевшись внимательнее, я увидел лишь камни.

Внутренний голос не советовал мне соваться в эту неприятную воду, а за то время, что я нахожусь в этом теле, я привык ему доверять. Так что, выбрав подходящее место, я попросту перепрыгнул ручей.

Постепенно, чем дальше я шёл, тем сильнее земля начинала подниматься. Воздух становился суше и будто плотнее, насыщеннее кислородом. С каждым новым вдохом мои шаги становились шире, плечи расправлялись, дыхание выравнивалось. Ощущение было таким, словно в лёгкие попадал не просто кислород, а ещё и частицы какой-то энергии, которую моё тело легко поглощало на инстинктивном уровне.

Поглощённый этими ощущениями, я едва не пропустил момент, когда старая тропа закончилась и лес расступился, открывая идеально круглую поляну, будто какой-то великан очертил её циркулем в этом удивительном лесу. От увиденного я на миг застыл, пытаясь разумом осмыслить открывшийся вид.

Поляна была огромна для этого леса, площадью не менее двух футбольных полей, и в её центре возвышалось нечто, напоминающее дуб из детских сказок. Его ствол был толщиной, пожалуй, с небольшой дом, а его густые ветви поднимались к самым облакам. Встреченные мной ранее лесные гиганты на фоне этого исполина, теперь казались мне всего лишь недоразвитыми ростками, которым еще расти и расти до подлинного величия и звания царя лесной чащи.

Кора лесного колосса имела нездоровый свинцовый оттенок. Она выглядела тусклой, словно покрытая матовой краской. Из множества борозд медленно сочилась густая тёмная смола — если это, конечно, была смола. По виду она скорее напоминала застоявшуюся кровь.

Крона исполина выглядела ещё неприятнее, даже отталкивающе, словно сошла с холста Сальвадора Дали. Вместо листьев — изогнутые шипы и колючки, на первый взгляд острые, как опасная бритва. Они покрывали ветви, образуя смертоносную корону, поблёскивающую тусклым металлическим светом, которая под солнечными лучами казалась живой и постоянно меняющей свою форму.

Но, что странно, несмотря на столь отталкивающий и даже противоестественный вид, я не ощущал от дерева угрозы. Точнее даже так: я вовсе не ощущал его энергетику. Будто передо мной стоял не сказочный исполин с чудовищными ветвями, а всего лишь очередное, вполне обычное дерево, в этом полном сюрпризов лесу. Однако глаза не могли обманывать — и тот факт, что этот гигант никак не проявлял себя в энергетическом фоне, мог означать лишь одно: он умел прекрасно скрывать свою ауру.

Под сенью чудовищного дерева раскинулся ковер изумрудной травы, настолько яркой и сочной, что она будто светилась. И слишком уж сильно этот вид напомнил мне ту травку, что росла у корней злополучной ивы. Ассоциации были самые неприятные.

Правда, имелось одно существенное отличие от уже знакомой мне хищной ивы. Если та убивала всё живое вокруг, то на лужайке возле исполина мирно паслись духовные кролики. Их серебристая шерсть переливалась в пятнах света, и судя по их упитанному виду, чувствовали они себя здесь более чем вольготно. Чуть поодаль, у самых корней дуба, стоял духовный олень — величественный, с рогами, усыпанными искрами энергии. Он не только не опасался соседства с исполином, но даже тёрся боком о его кору и явно получал от этого удовольствие.