Книга Город Госпожи Забвения, страница 228 – Алекс Феби

Как бы то ни было, когда она там собирала урожай, срывала осклизлые почки и заворачивала в вощеную бумагу, чтобы оставались свежими, избегая растения, росшие из Живой Грязи, она могла исследовать Поля. Она рада была отдохнуть от грязных мест, где проводила бо́льшую часть своего времени, а потому забиралась на самую низкую ограду, просовывала лицо между стержнями решетки, чтобы бо́льшая часть ее головы находилась за пределами трущоб. Он представляла себе, как будет жить там, в Полях, за городом.

Это был прекрасно.

Если бы она тогда увидела то, что видит сейчас – весь этот мир, подобный желтым, созревающим полям, иногда разделенные, временами заросшие холмы и горы, по которым бродят люди и стада странных животных, озера и реки, леса и всё такое – она бы поняла, что Поля в конечном счете вовсе не прекрасны, потому что это место куда как прекраснее.

Крылья фениксов бьют ей по ушам, дымок, исходящий от них, щекочет ей нос запахом сандалового дерева. Она хотела натянуть жакетку себе на грудь, потому что по мере того, как они поднимались всё выше, становилось прохладнее, но два феникса, державшие ее под руки, так и продолжали держать. Она заглянула одному из них в глаз, и феникс чуть приоткрыл клюв, словно понял ее. Он отпустил ее руку, то же самое сделал и второй феникс. Они оба нырнули вниз – может быть, чтобы подхватить ее, если она упадет – и она застегнула на себе жакетку и как будто немного прижалась к шее того, который нес ее, отчего ей стало еще теплее.

Она чувствовала себя так хорошо, что ей даже стало неловко за свои мысли – ей вдруг ни с того ни с сего пришло в голову, что, если бы она вдруг захотела, то могла бы отсечь голову птице «Натановым ножом». Мысли Короля Теней, подумала она, еще не исчезли полностью. Она проглотила их вместе с множеством других недавних воспоминаний.

Если вы когда-нибудь поднимались на вершину Мордью – или на гору, если вы там бывали, – то вы должны знать, что даже когда вы видите вершину и думаете про себя «Здорово, я почти на самом верху», вы всегда ошибаетесь, потому что до вершины еще много миль.

Именно это и случилось с Присси: она уже видела плечо Госпожи, и фениксы заходили на поворот, чтобы приблизиться к ее лицу, и Присси подумала, что подходит время расплаты или что-то в этом роде, и эта мысль заставила ее выпрямиться и подготовиться, но последняя часть пути длилась вечность – так долго, что ожидание немного утомило ее.

Последняя часть, когда тебе приходится карабкаться, самая утомительная и обескураживающая, потому что ты вводишь себя в заблуждение, убеждая себя, что ты почти на месте, а потом, когда понимаешь, что до вершины еще далеко, ты чувствуешь себя идиоткой, а ноги начинают вести себя так, словно им не осилить остаток пути. Присси не чувствовала усталости, потому что полет птицы взяли целиком на себя, и всё же она злилась, потому что последняя часть никак не кончалась. Она настраивала себя на то, чтобы ответить Госпоже, чью дочь она принесла в жертву и ожидала как минимум получить за это выволочку, даже если ее вины в этом не было. Если дочери родителей не хотят, чтобы их приносили в жертву, то, может быть, дочери родителей не должны не оставлять другим никакого выбора, когда речь идет о принесении их в жертву, правда, ведь так оно и есть, если подумать. А если родители воспитывают своих дочерей так, что те совершают нечто подобное, тогда кого как не самих себя должны винить в смерти дочери такие родители?