Книга Город мертвого бога, страница 119 – Алекс Феби

— Отвратительно… Ужасно… Антигуманно… – Он шумно нюхал воздух и бормотал не переставая. Обе его руки поднялись к огромному носу, поглаживая его, утешая, словно капризного ребенка. – Невыносимо… Такое зловоние…

Зуд продолжал набухать; еще немного, и уже ничто не сможет его сдерживать. Натан подобрался к Беллоузу поближе.

— Мерзость!..

Внезапно Натана схватили сзади.

— Почему ты идешь следом, трущобное отродье?

Мундир жаберника был застегнут до подбородка, так что щелей не было видно, но отсутствие глаз было ничем не скрыть. Еще один жаберник схватил Сириуса – обвился вокруг него, гибкий, как змея. Зуд уже добрался до Натановых зубов, так что, если бы даже он захотел что-то сказать, это было бы невозможно.

Пальцы жаберника ощупали Натаново лицо.

— Ты уличный воришка, я это чувствую. Ты хотел напасть на Беллоуза? Украсть его часовую цепочку? – Крепко придерживая Натана одной рукой, жаберник полез пальцами другой ему в рот. – Я чувствую содержание твоих мыслей, твое преступное намерение!

Пальцы были маслянистыми, словно кожа угря, но очень сильными – достаточно скользкими, чтобы Натан не мог их укусить, и достаточно сильными, чтобы задушить его.

Зуд был в его ногтях, в его костях, визжал на высочайшей ноте, словно тысяча хрустальных бокалов, вибрирующих в унисон. Эта вибрация сотрясала его руку, трепетала в ране, расплескивала по телу боль инфекции. Сириус гавкнул, но противник пса заставил его замолчать, задавил, стиснул его так, что не осталось воздуха. Сделав глубокий вдох, Натан задержал дыхание и поглядел жабернику в глаза – в те места, где они должны были находиться. Они были покрыты серой пленкой, тусклые и лишенные зрачков. Зато широко раздувались щели на месте его носа.

Тело Сириуса обмякло, но это была уловка, поскольку, когда жаберник встал, сочтя его мертвым, пес вихрем взметнулся и вырвал из него полосу плоти шириной в свою челюсть, от плеча до талии, так что обнажились внутренние органы, которые он немедленно закопал в Грязь.

Натан, не в силах больше сопротивляться, заполонил второго жаберника Искрой сквозь зажмуренные веки и мучительно стиснутые зубы.

Беллоуз стоял возле входа в лачугу Натана; другие жаберники выстроились по бокам, защищая его. Он был напряжен, словно собака, завидевшая мертвую птицу и указывающая на нее охотнику. Одной рукой он уперся в доски притолоки, другой помахивал в воздухе, подгоняя его к своим ноздрям.

Потом он вошел внутрь.

Натан сделал два быстрых шага вперед, потрескивая от энергии, переполнявшей его словно лихорадка, и Сириус последовал его примеру. Жаберники смотрели вслед Беллоузу и не видели их. Все могло получиться очень просто (у Сириуса были его зубы и когти, у Натана – его Искра), однако Беллоуз уже выбежал наружу, потирая ладони и похлопывая ими друг о дружку. Он указал жаберникам, в какую сторону идти, и те поспешно покинули Конюшенные ряды, направившись кратчайшим путем к Стеклянной дороге.

Несколько секунд Натан глядел им вслед, потом бросился к лачуге – еще прежде, чем они скрылись из виду. Наплевать – если его увидят, значит, увидят; последствия его не заботили.

Внутри лачуги, на постели, лежал труп его отца. Он так мало отличался от того, каким выглядел, пока был живым, что Натан, сморгнув слезы, засомневался, действительно ли он мертв; но затем чувство чего-то недостающего – ощущение отсутствия – навалилось на него с новой силой, мощное, ошеломляющее. Он сел на кровать.