Книга Город мертвого бога, страница 158 – Алекс Феби

— Эта Госпожа… Она носит голубое платье? – спросил Натан.

Беллоуз остановился, озадаченный. Он поднял свой нос и пошевелил ноздрями, словно по запаху мог лучше понять смысл Натановых слов.

— Что за странный вопрос!

Служитель устремил на Натана самый пристальный взгляд, глубоко втянул носом воздух. Затем (видимо, не найдя того, что искал) он развел руками:

— Насколько известно, Госпожа никогда не носила голубого. Ее меланхолическая натура вынуждает ее одеваться в черное.

Беллоуз остановился посмотреть, удалось ли ему удовлетворить Натаново любопытство, но Натан уже не мог вспомнить, почему задал этот вопрос. В воцарившемся между ними взаимном молчании он ощутил себя неловко и потянулся рукой к медальону.

— Почему она ненавидит Господина? Потому что ей грустно?

Этот вопрос понравился Беллоузу гораздо больше. Он воздел руки к потолку и вскричал:

— Разве может быть иначе? Поскольку Он непогрешим, дело, несомненно, должно быть в ее собственных недостатках. Впрочем, ее мотивы понять невозможно. Я пытался размышлять об этом; возможно, это месть с ее стороны ввиду неких ошибочных представлений, а возможно и нет, но если за этим и стоит какая-то причина, мне не удалось ее распознать. Кое-кто говорит, что Господин когда-то, давным-давно, отверг ее домогательства, и теперь она, охваченная муками ревности, пытается Его наказать; но я в это не верю. Мне представляется (если мое мнение может иметь значение), что в мире существуют две силы, добро и противостоящее ему зло, и эти силы того же порядка, что свет и тьма: у них нет разумной причины или объяснения, они просто существуют. Возликуем же, что мы находимся на стороне добра, и исполнимся сожаления к тем, кто вынужден жить во зле, как это происходит с ней и ее народом! Постараемся как можно скорее положить конец их страданиям и укрепимся верой в благость нашего Господина, который являет Свои несомненные достоинства во всех Своих делах!

Медальон в ладони Натана лучился теплом.

— А как мы можем положить конец их страданиям? – спросил он.

Беллоуз замер. Он тянул за свой воротничок, пока края не сошлись посередине. Какое-то время он стоял так, не двигаясь, а когда наконец позволил воротничку вновь разойтись надвое, то сопроводил это действие глубоким вздохом.

— Видите ли, Натан, в том-то и вопрос. Кто может сказать, нет ли в том, что мы делаем добро, опасности совершить и зло? Некогда я думал, что достаточно всего лишь крепко верить в высшую силу и выполнять ее указания, отвергая собственные никчемные и развращенные желания; жить жизнью инструмента (неодушевленной, лишенной собственной воли и разумения), и это само по себе будет гарантией, что твои благие деяния принесут благие плоды. Однако на деле все далеко не так просто! В процессе восприятия команды на слух уже остается пространство для ложной интерпретации, а выполнение этой команды предполагает возможность неверных действий и ошибок.

Должно быть, в запахе Натана было что-то, что выдало его непонимание, поскольку Беллоуз прибег к примеру:

— Предположим, что Господин говорит мне: «Беллоуз, мы не можем допустить, чтобы крысы проникали в машинные отделения Особняка: они попадают в зубчатые передачи и застревают в механизмах, препятствуя свободному вращению шестеренок». И Беллоуз, с его неуклонной верой в слова Господина, решает, что для того, чтобы совершить благо, ему необходимо всего лишь воспрепятствовать проникновению крыс в механизмы. Далее, имея в виду эту цель, он идет и находит те места, через которые крысы попадают в башню, и говорит Коменданту, чтобы тот заделал лазы цементом. Несомненно, он совершает благое дело, не так ли?