Книга Город мертвого бога, страница 168 – Алекс Феби

Он сел на постели.

— Ты проснулся?

Натан зевнул.

— Натан?

Из-под подушки послышался тихий неодобрительный звук. Натан сунул руку под одеяло, и еще прежде, чем его пальцы дотянулись до книги, оттуда донеслось чириканье, какое издает птица, когда чему-то радуется.

— Ну что, пойдем?

— Куда?

— В детскую! Время настало.

— Время?

— Для ответов. Скоро ты сам все поймешь.

Натан потер глаза, изгоняя остатки сна, разгладил смятую пижаму, сунул книгу под мышку и крадучись подошел к двери. Сперва он лишь приоткрыл ее – в щелку виднелся коридор, где никого не было. Не слышалось ни грохота кастрюль, ни шарканья швабр, ни – самое главное – клацанья каблуков Беллоуза.

Прикусив губу, Натан вышел за дверь. Никого, лишь пустой коридор и неподвижные взгляды нарисованных глаз, глядящих друг на друга с противоположных стен. В одних чулках он быстро и беззвучно заскользил по темному паркету на полусогнутых ногах, словно небольшая разница в росте могла защитить его от постороннего взгляда, а может быть, заранее готовясь к тому, что потолок будет все ниже и ниже.

По ночам жаберники рыскали по коридорам с оружием, которое выдавал им Господин. Беллоуз сказал, что это необходимо для безопасности в том маловероятном случае, если в Особняк проникнут подосланные Госпожой убийцы, однако с тем же успехом это могло делаться и для наказания провинившихся мальчиков.

Коридор был пуст, до Натана не доносилось никаких звуков. Затем прямо перед ним, в дальнем конце, появился клин света: там открылась дверь. Натан опрометью ринулся к детской. Проскользив последние несколько футов, он врезался в деревянную стенную панель, тряхнув картину в раме. Он прижался спиной к стене, одной рукой вцепившись в портрет незнакомого человека в доверху застегнутом сюртуке и цилиндре, а другой придерживая картину на штанге.

— Хорошо, тогда утром. Но не позднее!

— Слушаюсь, мистер Беллоуз.

Натан узнал свистящее шипение жаберника, и у него засосало под ложечкой. Осторожно повернувшись, он просунул ключ в замочную скважину. Он поглядел через плечо: в конце коридора виднелись два силуэта – высокие, сутулые, плоскоголовые. Жаберников было двое! Если бы они остановились и повернулись в эту сторону, то увидели бы Натана, а увидев, окликнули бы его, и тогда ему пришлось бы подойти; и они бы мгновенно учуяли книгу – такую твердую под тонкой тканью его пижамы, чуть ли не в половину Натанова роста, как ему порой казалось, более плотную, чем его собственная плоть, – и тогда начались бы разговоры о том, что он здесь делает после того, как выключили свет. Они позвали бы Беллоуза.

Но лишь в том случае, если бы повернулись.

Жаберники стояли на одном месте ужасно долго (черные, словно вырезанные из бумаги контуры их гротескных тел перегораживали свет из дверного проема), но в конце концов так и не обернулись, а удалились в глубину коридора.

Они ушли, предоставив Натану свободу открыть дверь и войти туда, куда направила его книга, чтобы найти ответы на свои вопросы; однако теперь Натан никак не мог собраться с духом, чтобы повернуть ручку.

— Ну? Чего ты ждешь? – спросила книга.

— Я не знаю.

— А, ну, если ты не знаешь…

Почему он чувствовал себя таким виноватым? Почему ему казалось, будто он делает что-то плохое? Натан попытался собраться с мыслями, но происходило это притупленно, приглушенно. Ответ не приходил. Наконец Натан все же повернул ручку, открыл дверь и вошел внутрь.