Книга Город мертвого бога, страница 230 – Алекс Феби

Натану не нужно было напоминать обо всем, что он здесь видел, заставлять вновь переживать боль от того, что его вынудили сделать, призывать подумать о принесенных жертвах и совершенных предательствах, о его мертвом отце, о трущобных мальчишках, превращенных в противоестественных существ.

Тихо кивнув ей, он ответил:

— Согласен.

Множество разнообразных чудес доступно собачьему восприятию – гораздо больше, чем, скажем, те, которыми наслаждается человек. Поскольку чувства собаки и человека разнятся не только числом и интенсивностью, они и используются весьма по-разному. Подумайте о том, как человек стоит, выпрямившись: он думает, что такая позиция возносит его над землей, но ведь значительная часть происходящего случается вблизи соединения существа и мира, на уровне земли, а его чувства и без того достаточно скудны в сравнении с собачьими, особенно в отношении запахов. Такая недостаточность собственных возможностей служит причиной того, что человека зачастую отталкивают определенные ароматы, поскольку он не знает их происхождения и боится того, чего не знает. Поддаваясь своему страху и идя на всевозможные уловки, чтобы избежать того, что его вызывает – вплоть до вставания на задние ноги и расхаживания на них весь день, с опасностью повредить себе спину, – он отделяет себя от многих полезных, а возможно, также и прекрасных граней мира, ибо красота и польза далеко не всегда находятся в противоречии, и некоторые философы склонны даже увязывать одно с другим.

Подобная критика не может быть направлена на собак – по крайней мере, на весь их род: как правило, они с энтузиазмом исследуют источники всех запахов, как знакомых, так и незнакомых. Они утыкаются мордой в заинтересовавший их объект, втягивают в себя воздух – и один этот вдох привносит целую вселенную новых ощущений в их сенсорный аппарат, где эти ощущения сортируются, кодифицируются, осознаются и служат источником удовольствия. Люди в своем невежестве не признают этот факт, отказываются его понимать и предпочитают делать вид, будто их преданные спутники, рысцой бегущие рядом, есть нечто низшее и вульгарное.

А может быть, как раз наоборот?

Собаки, в отличие от людей, – животные общественные; они не имеют привычки представлять самих себя перед собой же в виде каких-то высших существ, но предпочитают относиться к окружающим в духе, способствующем всеобщему благополучию. А если бы они все же вообразили себя таковыми – лучшими, чем те, с кем им довелось делить этот мир, – то смогли бы увидеть в поведении людей много такого, что заставило бы их еще ухудшить свое мнение о них. Однако они этого не делают, и разве это не является знаком возвышенности чувств – когда некто отказывается обращать внимание на низшие аспекты жизни? И разве неверно и обратное – что навязчивое стремление видеть во всем вульгарность есть удел существ вульгарных? Итак, подобные обвинения не могут быть направлены на собак, поскольку они предпочитают игнорировать недостатки поведения своих «владельцев», вместо этого стараясь всегда вытаскивать других из грязи.

Одолеваемый размышлениями подобного рода, говорящий пес по имени Анаксимандр сделал глубокий вдох и принялся исследовать ароматы, неизбежные в заднем помещении трущобной распивочной, где он разорвал на куски одного из посетителей, окропив стены и пол его кровью. Анаксимандр сделал это, защищая свою столь недавно завоеванную свободу, но тем самым он возложил на себя обязательство такого рода, которое свободный пес должен исполнить, если не хочет заслужить дурную репутацию.