Книга Город мертвого бога, страница 253 – Алекс Феби

В глубине под Цирком палтусы прорвались в полость с телом Бога, и теперь основания Мордью трещали и шатались.

В принципе, этого было достаточно. Натан чувствовал, что этого могло хватить, но оставалась еще Морская стена. Как долго он жил под грохот волн, бьющихся об эту преграду? Сколько раз наблюдал, как огненные птицы погибают от столкновения с ней? Разве не к этому звуку и виду сводилась вся его недолгая жизнь?

Больше этого не будет.

Он стиснул в руке глаз Бога – так, словно стискивал саму Морскую стену. Палтусы были его пальцами, и они были сильными. Он сжимал глаз до тех пор, пока ногти не вонзились в ладони, а костяшки не захрустели.

А потом, в один момент, оказалось, что стискивать больше нечего. В его руке лежало всего лишь мягкое белое глазное яблоко, а вниз, в трущобы, в Конюшенные ряды, где стояла лачуга его родителей, хлынула морская вода.

На верхнем этаже самого высокого дома, под тем местом, где прежде проходила Стеклянная дорога, в покинутой спальне – судя по убранству, предназначенной для ребенка, – проснулся Натан.

Он не знал, сколько времени прошло и как он сюда попал, но на его груди лежала книга.

Тотчас же на страницах начали проявляться слова и рисунки – в бешеной спешке, нацарапанные как будто сухим пером; небрежно выписанные буквы, наспех сделанные наброски; страницы в панике листали себя взад и вперед, пока Натан не накрыл книгу рукой. Что бы та ни хотела узнать или сказать, она тут же прекратила писать и обратила свое внимание на его руку; страницы под пальцами потеплели.

— Итак, – произнесла книга, – ты пошел против Господина.

Натан кивнул. Книга поняла его.

— Я хочу задать вопрос, – сказал Натан.

— Разумно ли это? Морская стена разрушена, Стеклянная дорога уничтожена, в городе царит хаос. Эта книга – орудие твоего врага, разве не правильнее будет ее уничтожить?

Не отвечая, Натан сел на постели и положил раскрытую книгу на колени. Было бы проще простого вырвать ее страницы – одну за другой, пока ни одной не останется. Легче легкого разорвать кожаный переплет, сломать корешок. Если вдруг это окажется труднее, чем ему представляется, если Господин наложил охранные чары на материалы, из которых она сделана, он мог бы наполнить ее огнем и сжечь страницы дотла; а если бы у него не получилось расправиться с ней самому, он был уверен, что Дашини сможет ему помочь – либо сожжет ее сама своим черным огнем, либо при помощи клинка искромсает переплет, обратив книгу в ничто. Чего бы ни добивался Господин, Натан теперь знал, что у него есть сила противостоять так же, как Госпожа обладала силой насылать своих огненных птиц, а у него хватило силы ее уничтожить.

— Я не думаю, что ты причинишь мне вред.

Книга нарисовала на странице задумчивую картинку: дерево, согнувшееся под осенним ветром, сухие безжизненные листья, облетающие на землю с приближением зимы.

— Ты ошибаешься. Если бы Господин пожелал, он мог бы отравить страницы, на которые ты положил руку, и твои предсмертные муки оказались бы записаны здесь, чтобы он смог насладиться ими впоследствии. Натан, тебе следует всегда быть уверенным, что ты понимаешь природу тех, кто тебя окружает. Понимаешь, что они делают и почему.

— Я не думаю, что ты хочешь причинить мне вред. Это не в твоей природе. А я не хочу, чтобы мне причиняли вред – такова моя природа.