Книга Зов трав, страница 47 – Вера Оттер

То, что ответил паренек, Таша уже не услышала. Она быстро умылась теплой, почти горячей водой, обтерев лицо слегка влажной тряпкой, встряхнула и пригладила светлые волосы, а потом собрала их в хвост, используя старенькую резинку. Таша надела свои светлые одежды, прикрывающие обнаженную кожу от палящего солнца, и взяла давно заготовленную сумку со всем необходимым в дороге. Как знать, возможно, у нее уже не будет возможности вернуться в свое бедное жилище. Зацепив на спину ножны, Таша осторожно просунула в них фламберг и тут же проверила легко ли его выхватить. Все было идеально подобрано именно под нее и ее телосложение. Годы тренировок, забот исключительно о том, чтобы Таша была готова к «тому самому дню». Неужели сегодня наступил этот знаменательный день?

Выходя из жилища, воительница не удержалась от того, чтобы не обернуться. В этой нелепой хибаре прошла вся ее сознательная жизнь. Здесь она восстанавливалась после изнурительных физических нагрузок. Здесь она узнала о своем предназначении, когда внезапно старейшины оказались на ее пороге. Здесь Таша чувствовала себя, как дома. И это было бесценно.

К старейшинам воительница почти что бежала, хоть и пыталась сохранять показательно равнодушный вид. Ей казалось, что взгляды всех вокруг устремлены исключительно на нее. И хоть почти никто не знал о цели ее жизни, Таше казалось, что жители города своими взглядами пронзительных серых глаз как бы отдают ей должное, желая удачи и прощаясь. Прощаясь навсегда. Воительница смотрела на проходящих мимо людей в ответ, и на ее губах сама собой появлялась легкая улыбка сожаления. Сожаления от того, что она видит их в последний раз. Тем не менее, нутро девушки радовалось, ведь она собиралась сделать что-то особенное на благо этих людей.

Таша не чувствовала грусть. В груди нарастало лишь волнение от осознания того, что главное приключение ее жизни вот-вот начнется.

Она бесцеремонно почти что ворвалась в сады оазиса. Ее не допускали в главный храм, но сады воительница все же несколько раз видела. Они были удивительными: невероятно зелеными и каким-то «сочными», по сравнению с сухой и безжизненной пустыней вокруг. Зеленые листья на невысоких деревьях походили на изумруды, а изредка встречающиеся красные цветки опаляли разум, напоминая необыкновенной красоты рубины. Журчание источника походило на мелодичную и удивительную песню природы, а вода сверкала своей холодной красотой.

На эфесе фламберга Таши тоже красовался единственный драгоценный камень. Даже в самые трудные годы девушка и помыслить не могла, чтобы продать его местным торговцам за воду или пищу. Камнем в фламберге был невзрачный, потускневший агат. Он был темного, почти черного цвета, но на свету воительнице иногда казалось, что она видит отблеск огня. Благодаря камню ее старенький клинок выглядел еще более красивым и изящным. Таша мысленно восхищалась им и гордилась, что фламберг отдали именно ей. Даже мысль о том, что кто-то другой мог быть владельцем этого клинка, заставляла девушку хмуриться. Они были созданы друг для друга: она для этого клинка, и он – для ее руки.

В садах жизни, как называли оазис местные жители, было тихо и спокойно. Слышалось прекрасное журчание чистейшего источника воды. Этот звук ласкал слух Таши, но она заставляла себя не отвлекаться ни на что. Взглядом девушка внимательно высматривала хоть кого-нибудь из старейшин. Наконец взгляд ее серых глаз встретился с взглядом глаз почти бесцветных, словно с толикой песка на самом их дне. Это был взгляд главного старейшины города ветра. Его глаза иногда напоминали Таше песочные часы, в которых каждая песчинка медленно приближала ее к началу путешествия.