Книга Танцор Ветра. Том 2, страница 67 – Константин Зайцев

Документы о смерти ушли наверх. Чанг так и не вернулся, а значит дело с домом Огненного тумана не срослось. Ну да ладно, завтра ша Ксу вместе со своим жутким стариком покинут шахты, а я вместе с ними. Я снова смогу дышать полной грудью, слышать как шепчет ветер. С этими мыслями я медленно засыпал.

— Сянь вэй Лао! Почему не доложил о прибытие по форме! — раздался в моих ушах призрачный голос……

Я не сразу понял, что оказался не там, где засыпал. Но как только мозг начал хоть немного соображать, я осознал, что каким-то образом переместился неизвестно куда. Здесь все было совершенно другим. Даже воздух чувствовался иначе, не так, как я привык за эти бесконечные дни в шахте.

Наметанным взглядом мастера-вора я тут же осмотрел кабинет. Высокие стены, увешанные тонкими свитками, на которых красными чернилами были начертаны незнакомые имена и цифры. Больше всего это напоминало некролог. Сразу почувствовалось: здесь никто не держит украшений для красоты. Каждый иероглиф — как гвоздь в гроб: плоский, точный, обязательный. Под потолком — перекрестные балки, черные, лакированные, с резьбой в виде бесконечных узлов, и между ними — ни единой паутинки. Все было сделано максимально функционально, и от этого мне стало не по себе.

Пол — из темного дерева, ровный и блестящий, как зеркало, но в отражении не было видно ничего, кроме самих досок. Ни ног. Ни лица. Ни теней.

Я на мгновение замер. Тени. Их не было!

Ни подо мной, ни под стулом, что стоял у стола. Ни у письменных приборов — кистей в нефритовых подставках, ни у лаковниц, ни у раскладных ширм у дальней стены. Предметы стояли, как будто их поставили не для использования, а для запечатления — и тень им была не положена.

Я встал. Слишком быстро — голова отреагировала легким звоном, но не закружилась. Значит, тело было цело. Только не здесь.

Свечи.

Их было девять. Семь — на настенном подсвечнике, и две — на низком треножнике у свитка на стене. Они горели не желтым, не белым. Зеленым. Не ядовитым, не болотным. Холодным, как серебро, растворенное в нефрите. Пламя не дергалось. Не колыхалось. Просто горело.

В памяти сразу всплыли детские страшилки, которые рассказывали на базарах сказители. И, похоже, это были не совсем сказки. Я находился в мире мертвых, но при этом оставался живым.

Мои легкие дышали. А я ощутил, как ногти впиваются в кожу от напряжения. Значит, я еще не полностью мертв. Но тогда почему я здесь?

Едва я задал себе этот вопрос, как увидел хозяина кабинета.

За массивным столом из черного дерева, покрытым глубокими царапинами — будто кто-то вырезал на нем приговоры прямо ножом — сидел судья пятого ранга Управления Защиты от Живых. По крайней мере, так было сказано на костяной табличке, стоящей на западной части стола.

Его фигура казалась вырезанной из лунного света — слишком резкие очертания, слишком бледная кожа, отливающая синевой. На нем был официальный халат — темно-синий, почти черный, с вышитыми серебряными цепями, оплетающими рукава, словно оковы. На груди — пять иероглифов, обозначающих его ранг, вытканных нитями, сплетенными из волос осужденных.

Больше всего меня пугали его руки, лежащие на столе. Длинные пальцы с синеватыми ногтями, похожие на костяные стилусы, которыми пишут смертные приговоры. Перед ним лежал свиток, исписанный кровавыми чернилами, и печать — нефритовая, в форме сжатого кулака. Когда он ставил ее на бумагу, в воздухе на мгновение появлялся запах тления.