Книга Танцор Ветра. Том 2, страница 82 – Константин Зайцев

Говорили, в детстве он чуть не умер от лихорадки, после которой начал видеть странные сны и чувствовать то, что остальные пропускают мимо. Он сам этого не понимает — просто знает: рядом с ним есть нечто неправильное.

Когда я шагнул ближе, он рефлекторно отпрянул, почти незаметно. На лице промелькнуло что-то вроде ужаса, скрытое под маской вежливого внимания. Но страх остался в глазах — тот самый страх, что бывает у собак, почувствовавших запах Изнанки. Хороший рефлекс. Правильный страх. Значит, мальчишка чувствует присутствие Изнанки.

Он — первый кандидат на разговор. Такие редко врут, но почти всегда говорят не то, что нужно. Главное — научиться слышать то, что они не договаривают. А слышать я умею….

Мои покои оказались в восточном крыле, сразу за залом собраний дома, подальше от семейных покоев, но достаточно близко, чтобы в случае необходимости добраться до них очень быстро. Уединенное место для уважаемых гостей. С точки зрения аристократов такой выбор означал большое уважение. Похоже, старший судья умеет чувствовать, куда дует ветер, и понимает, что Сюэжун уже сильна, а с каждым годом ее мощь и влияние будет только расти. От моей метафоры на моих губах появилась улыбка. Как же я был счастлив, что наконец-то выбрался из этих мерзких подземелий и теперь снова могу чувствовать потоки ветра.

Когда я вошел, первое, что ударило в нос — запах древесины сандала и чего-то сладковато-пряного. Комната была не роскошной, но выверенной до абсурда: стены из лакированного тика, бумажные перегородки расписаны изумрудными журавлями, символизирующими долголетие и бессмертие дома. Пол был теплый, похоже, под деревянными панелями проходили бамбуковые трубы, по которым пускали теплый воздух из кухни. Тут не было ни единой лишней вещи, и это выглядело по-настоящему прекрасно.

Справа стояла кровать на низком подиуме с плотным матрасом, застеленным лазурным покрывалом с изображением кедров. У изголовья — курильница в форме распластанного феникса, в клюве которого тлели капли благовоний. На стене — картина в духе дома Цуй: дерево с длинными корнями, которые сплетались в драконов.

В углу — умывальный столик из кедра, рядом аккуратно сложены полотенца, щетка из конского волоса, кувшин с теплой водой и металлическое зеркало. И тишина. Это место словно было закрыто от всего мира, чтобы гость мог расслабиться и отдохнуть.

На низком лакированном столике из черного дерева, едва успевшем остыть от рук слуг, лежал аккуратно сложенный наряд — неброский, но безупречный в своей сдержанной элегантности.

Туника из мягкого темно-индигового шелка, без вышивки и знаков ранга, но сотканная с такой тонкостью, что при движении ткань переливалась, как сумеречное небо. Воротник-перехват и узкие рукава подчеркивали строгость линий, но скроены были так, чтобы не мешать ни стрелять из лука, ни писать тушью. В таких рукавах было удобно прятать ножи. И это первое, чем мне стоит обзавестись. И самое главное — на них была шнуровка, которая позволяла закрепить рукава для боя в считанные мгновения.

Пояс был по-настоящему хорош. Я никогда не позволял себе носить подобные вещи раньше. Слишком стильные и дорогие для тени из Нижнего города, но для друга госпожи Цуй — в самый раз. Черная кожа с серебряной пряжкой, без узоров, но отполированной до зеркального блеска.